Золотая нить

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

Хранить свое сердце от любви и дружбы проще простого, когда никто тебя не замечает. Конечно, Вендела не была для сверстников – что людей, что эйги – совсем уж пустым местом. Просто некрасивой и неинтересной девочкой в синих джинсах, мужской футболке и широкой клетчатой рубашке. Нет, волосы у нее были красивые, да. Но бабушка строго-настрого запретила показывать их посторонним, поэтому в любое время года, даже в самые жаркие дни Вендела носила шапку. Ну, некоторые поп-звезды, и даже кое-кто из девочек в школе, носили такие же (когда ленились мыть волосы), так что она была не в обиде. Удобно, практично, и мальчишки не дергают за косы.

А еще ей нельзя было глядеть в глаза мужчинам, и мальчикам тоже. Бабушка смотрела в кипящий котел, и увидела там несчастье, которое обязательно случится с Венделой, если она посмотрит мужчине-эйги в глаза. Это тоже было просто, потому что из мужчин вокруг не было никого, кроме отца. В дом к ним никто не ходил, подруг у нее не было, соответственно, старших братьев подруг тоже.

Но что самое обидное, не было даже жениха. Бабушка твердила, что когда они уедут в Гренланд, все изменится. Там она станет первой красавицей, и отбоя от женихов не будет. Ну да, конечно. Вендела уже прочитала статью в Википедии, и кое-что знала о тех женихах. Пятьдесят тысяч эскимосов на пять тысяч людей-данов и горстку эйги. Если вычесть женатых, детей и стариков шансы на более-менее приемлемое замужество стремились к нулю.

А уж таких, как Греттир Валлин, там не было наверняка. И вообще, второго такого, как Греттир во всем мире не было.

Почти у каждой девочки в школьном шкафчике была приклеена на внутренней стороне дверцы фотография одного из двенадцати побратимов Орвара Хорфагера. Они были как герои из саг, которые не смирились с узурпатором, захватившим власть в Стае. Они принесли клятву мести, стали изгоями, они боролись и, в конце концов, победили. А еще все они были такими красивыми... Девочки постоянно щебетали, какие милые ямочки на щеках у Кьяртана, какой квадратный подбородок у Боле, какие волнистые волосы у Харальда. Но красивее Греттира, с его строгими бровями и суровым ртом все равно не было никого. Это Вендела знала точно.

Она захлопнула свой шкафчик и улыбнулась – за дверцей стоял Финн с опущенными в карманы широких джинсов руками и розой в зубах.

- Ф фнем фофденья.

Она взяла розу и понюхала – никакого запаха, тепличный цветок.

- Фпафибо.

Финн оттолкнулся плечом от стены и подошел ближе:

- Ну и как тебе это?

- Что?

- Быть шестнадцатилетней?

- Еще не разобралась, - улыбнулась Вендела. – С утра было приятно, но ведь день еще не закончился.

Утром она проснулась от стука в дверь. Зря стучали, она давно не спала. Встать с постели и умыться мешал только заведенный много лет назад семейный обычай.

- Входите уже.

Дверь открылась, и на пороге возникли отец с мамой бабушка и брат Тим. Бабушка держала поднос с тортом и чашкой горячего, густого шоколада. Никто во всем Мальме не умел так варить шоколад, как бабушка – густой, нежный, без единого комочка, да еще с шапкой взбитых сливок. Такая же белоснежная и сладкая пена покрывала торт, а из нее торчали горящие свечи – шестнадцать штук. Потом они спели «Многие лета» и закончили четырехкратным «ура!».

Да, день еще не закончился, потому что вечером Венделу ждал целый пир, а еще могли прийти гости. Вендела слышала, как об этих гостях вчера говорили мама с отцом, но так и не поняла, к добру они или наоборот. Просто отец сказал: «Если Кнут не придет, то я свободен, и мы сможем решить это дело сами». А мама вздохнула и сказала: «Даже не представляю, что я скажу Дэгрун».

То, что в их семье всегда были секреты, Вендела поняла очень рано. И дело было не только в том, что Турханды жили сами по себе. Бабушка с мамой выделялись даже на фоне консервативных женщин-эйги. Да, многие замужние женщины Стаи носили длинные платья и платки, но те платки были больше похожи на украшение, а платья шились в самых престижных ателье.

Дэгрун и Гутрун повязывали платки так, что ни один волосок не выбивался на волю, а ведь у них были такие красивые волосы: у бабушки цвета только что начищенного серебра, а у мамы как красное золото. А еще они носили в косах цветы и душистые травы, хоть их никто и не видел, и эти цветы не увядали никогда. Если бы не эта густая седина, бабушку можно было бы принять за молодую женщину – такой ровной была ее осанка и легкой походка.

- Шестнадцать лет, это серьезный возраст. Теперь отец будет спрашивать, нравится ли тебе жених. Теперь тебя не обручат без твоего согласия.

- Где те женихи, - фыркнула Вендела. – Думаю, я стану единственной старой девой в Стае. Тоже рекорд, если подумать.

Финн смеяться вместе с ней не стал. Наоборот, он вдруг наклонился и обнял ее лицо ладонями. Вендела не отстранилась. Они с Финном знали друг друга с детства, и он был единственным мальчиком, которому она смотрела в глаза. Ведь он не мужчина, и эйги только наполовину, так что в глубине души, она считала, что не нарушает бабушкин запрет, и никакой беды ни ей, ни Финну от этого не будет.

- А если я посватаюсь к тебе, ты скажешь отцу, что согласна?

- Ты? – Она чуть не задохнулась.

- Да, я. Я любил тебя, сколько себя помню. Я даже не могу вспомнить, чтобы я не любил тебя. Даже когда ты в песочнице надела мне ведерко на голову. И когда столкнула с качелей. Просто я еще не понимал, что это любовь.

А еще он приносил ей орехи и яблоки, и однажды подарил коньки, очень красивые. Мама сказала, что дорогие. Наверное, Финн целый год откладывал деньги на этот подарок. Отец Венделы дружил с отцом Финна, и потому разрешил ей взять коньки. Но отдаст ли он ему свою дочь – еще неизвестно. Впрочем, мама умела видеть знаки в кипящем котле не хуже бабушки. Пусть посмотрит, может быть им с Финном действительно стоит пожениться.

Вендела смотрела в добрые глаза ее друга. Финн не был таким высоким и мощным, как его ровесники-эйги, но он был рассудительнее и, что уж скрывать, умнее многих. То, что он, как полукровка, не добирал в силе, успешно компенсировал расчетливостью, здравым смыслом и хладнокровием. Воина из него не получится, подумала девушка, но торговцем быть вовсе не зазорно. Да, Финн мог стать ей хорошим мужем. И он никогда не причинит ей боли.