Золотая нить

ГЛАВА 24

В принципе, Греттир оказался не таким уж и людоедом, жить с ним было можно, хоть и не очень весело.

А где сейчас было весело? Не с бабушкой и мамой, потому что Вендела ни за что не хотела их расстраивать подробностями своей странной жизни с Греттиром. Отговаривалась, что все хорошо, и не надо беспокоиться. А они делали вид, что верят и не беспокоятся. Так и ходили все втроем вокруг да около, словно по яичной скорлупе.

Женщины Стаи продолжали собираться в ратуше, как было заведено до сражения на Королевских курганах, хоть одеяла и новая одежда уже не требовались. Беженцы из дальних уделов разъехались по своим городкам, а своих мужчин в Стае… Только сейчас, глядя на синие платья женщин, Вендела начала понимать, какие страшные потери понесла Стая. Почти каждая из этих женщин, девушек, старух потеряла мужа, сына или брата. Видимо, сидеть одним в четырех стенах и знать, что их любимые уже никогда не вернуться домой, было совсем невыносимо, вот все и собирались вместе. Становилось ли от этого легче? Кто знает…

Поэтому каждый день, дождавшись, когда внизу закроется за Греттиром тяжелая дубовая дверь с медным кольцом-ручкой, и стихнут на брусчатке его шаги, Вендела быстро вставала, приводила себя в порядок и спускалась на кухню.

Как правило, там уже занималась домашними делами Маргрета. Приняв из рук несостоявшейся свекрови чашку кофе со сливками, Вендела выпивала ее, кивала и улыбалась на все вопросы и как можно скорее сбегала из дома туда, где чувствовала себя немного свободнее – на курганы или в ратушу. Когда поздно вечером Греттир возвращался домой, она уже лежала под одеялом на своей стороне кровати и делала вид, что спит.

А он не будил. Тихо ложился рядом, тихо придвигался и зализывал ее ранку на плече. Каждую ночь, снова и снова.

А потом отпускал и отодвигался.

- Слушай, тебя что, дома не кормят?

- Что? – Рассеянно переспросил Греттир.

Он держал в руке наполовину обглоданную индюшачью ногу, а на тарелке перед ним лежали три уже отполированные кости. Напротив него с такой же ногой сидел Хельги.

- Я говорю, у нас все женатики обедают дома. Даже Орвар, у которого жена, кроме яичницы и скандала ничего изобразить не умеет. И ест, не кукарекает.

Греттир только хмыкнул в ответ. У Хильд особо не покукарекаешь, уж он-то знал.

- Просто не хочу никого напрягать. А здесь готовят нормально.

Хотя, если честно, эти ноги у него уже в горле стояли.

- А ты и не напряжешь, - пообещал Левша. – Во всех семьях, где мужик домой с курганов живым вернулся, женщины только рады на кухне похлопотать. А ты утром до света на работу, вечером по темноте домой, твои хозяйки, наверное, уже и забыли, как ты выглядишь.

- Так ведь… дел много.

- Не больше, чем у других, - наседал настырный мужик. – Так что хватит жрать. Иди, посмотри, что у тебя дома происходит.

Проводил Греттира контрольным взглядом в спину и вздохнул. Ох, нелегкая это работа, из болота тащить идиота. Никаких нервов не хватит на этих молодых дураков с их играми в любовь-ненависть.

И помахал костью официанту:

- Мне еще пару ножек. И пива.

А дома было тихо, но зато вкусно пахло жареным мясом и еще чем-то пряным. Вот только ни на плите ни в духовке ничего съедобного не нашлось.

Маргрета лежала у себя в комнате, но не спала, смотрела в окно. Она повернула голову на звук открывающейся двери и улыбнулась:

- Сынок, я тебя не ждала.

У женщины был усталый вид. И похудела она еще больше, словно злая мара (1) ночь за ночью тянула из нее жизнь. Греттир мягко удержал засуетившуюся мать:

- Лежи. Я не голодный, пообедал с ребятами.

- Ну, хорошо. А то я сегодня не готовила.

- А чем это так вкусно пахнет?

- Вкусно? – Маргрета улыбнулась бледными губами. – Это Вендела сделала запеканку для женщин в ратуше. Она там каждый день работает.

Ну, конечно, подумал Греттир. Для женщин. А где, блин, моя запеканка? Пора было выяснить.