Золотая нить

ГЛАВА 26

ГЛАВА 26

Рождение сына и наследника в семье Инглингов было первым радостным событием после сражения на Королевских курганах. Невысокая и слишком хрупкая по меркам эйги жена Конунга сумела родить настоящего богатыря – целых шесть килограмм! Не зря, видно, ее назвали Фрейей – в честь самой Ванадис (1).

По случаю такого праздника женщины и девушки отложили траурные платья и нарядились в традиционные бюнады (2). Теперь те гости, кто не был точно осведомлен о месте рождения той или иной хозяйки, мог прочитать это по форме ее чепчика или расцветке юбки.

Греттир был воином, иногда торговцем, иногда дипломатом, но не бесчувственным чурбаном, и тем более не слепым. Вот почему при виде единственного украшения Венделы, узкого серебряного пояса поверх красного корсажа, его самооценка в долю секунды упала с привычного «слегка мудак» до «конченый гон…» …кхм. Замужние женщины вовсю щеголяли золотыми и серебряными брошками, пуговицами и бляшками, подаренными мужьями и доставшимися в качестве фамильных украшений. А наряд его женщины наглядно демонстрировал всю степень его жлобства. Эхх…

И все же он не способен был оторвать глаз от красиво вышитой голубой юбки, мелькавшей в толпе то у стола с угощением, то у бочонков с пивом. Вообще-то, ему нужно было найти Орвара и переговорить с парнями, но очень уж не хотелось терять Венделу из виду.

Вендела переходила с подносом, на котором теснились разномастные кубки и рога, от одной кучки гостей к другой, улыбалась, здоровалась и делала вид, что не замечает обжигающего взгляда Греттира и плохо замаскированного интереса других мужчин. Ее осведомленнось выдавала только легкая улыбка и редкие косые взгляды в сторону своего «недомужа». В конце концов, он не выдержал, поймал ее за локоть и усадил рядом с собой.

- Хватит смущать чужих мужиков, - проворчал он.

- Что такое? – Удивилась она. – Где твое хваленое самообладание?

Уже умерло.

- Держится на последней ниточке.

Вендела пожала плечами и сделала глоток из своего бокала. Греттир жадно проследил за скользнувшей по ее белому горлу тенью.

- А вот ты ведешь себя, словно свободная женщина без обязательств.

Она чуть не поперхнулась пивом. Жаль, если бы несколько капель упали в ложбинку, едва обозначенную в глубине выреза рубашки, у него появился бы повод собрать их все своим языком.

- А не могли бы мы поговорить о чем-нибудь другом?

- Например, какое у тебя будет лицо, когда ты в первый раз кончишь? Я вижу его два раза в день… в душе.

Вендела шокированно ахнула и уставилась на него широко открытыми глазами. А Греттир и не собирался останавливаться:

- Просто позор, сколько качественного семени без пользы уплывает в канализацию.

Она закрыла рот и сглотнула:

- О чем ты говоришь?

Греттир нахмурился. Он бросал намеки размером с наковальню, но Вендела демонстративно отказывалась его понимать. А ведь ей стоило только спросить. Ответ уже лежал у него в кармане в бархатной коробочке.

Она фыркнула, выскользнула из его рук и снова пошла к женщинам. Греттир сглотнул подступившую к горлу злобу, когда мужские головы снова начали поворачиваться вслед голубой юбке.

Две вещи он видел с безжалостной ясностью. Первая: Вендела была упряма, как верблюд. Вторая: никакая другая женщина ему не подходила. Им следовало бы приступить к переговорам, но самая выгодная позиция для него была горизонтальная, и он сам же сгоряча испортил ее своей глупой «местью» в их первую ночь. Идиот, что тут скажешь.

Настроение Греттира пикировало вниз со скоростью сбитого самолета, когда его подтолкнуло широкое плечо. Орвар уселся рядом, заняв освобожденное Венделой место. Чисто выбритый и в отлично сшитом темном костюме он казался скандинавской версией Джеймса Бонда, впрочем, для Греттира совершенно неубедительной.  По мнению Греттира, его брат по крови гораздо лучше выглядел в своей обычной кожаной куртке и камуфляжный штанах. Может, это Хильд заставила его так вырядиться? Тогда неудивительно – девчонка из него веревки вила.

Орвар хлопнул Греттира по плечу:

- Милые бранятся?

Греттир раздраженно сбросил его руку:

- У нас полная идиллия, отстань.

Орвар словно и не слышал его слов:

- А чего ты ожидал? Ты убил ее отца и брата. А заодно и этого парнишку. Его-то зачем?

- Я спрашивал твое чертово мнение?

- А вот если бы спросил, я бы тебе сразу сказал не связываться с этой девчонкой. Что ты так в нее вцепился?

- А почему ты никак не мог отпустить Хильд?

Орвар нашел в толпе свою ненаглядную и улыбнулся счастливой улыбкой идиота. Влюбленный пингвин. У Греттира от зависти аж зубы свело.

- Я знал, что верну ее. Ну, подумаешь, немного поунижаюсь. Ну, пройду босиком по горящим углям. Оно того стоило, уж поверь.

Пройти по углям? И только-то. Да Греттир уже ползти по ним был готов.

- Лучше посоветуй что-нибудь действительно полезное.

- Хорошо. Иди, отгони Турид от Венделы, пока она не наболтала чего лишнего.

- Бл****!

Чертов Орвар отвлек его своей болтовней в самый неудачный момент. Скамейка исчезла из-под задницы раньше, чем Греттир понял, что встал. Мужчины и женщины расступались перед ним, словно их сдувало с дороги его тяжелым дыханием.

И не успел. Турид уже плыла ему навстречу с самой змеиной из своих улыбок, а Вендела хмуро смотрела ей вслед. Затем отвернулась и пошла к дверям внутренних покоев, где уже начали собираться гости.

Греттир схватил Турид за локоть и наклонился к ней.

- Еще одно слово моей женщине, и я тебя убью.

- Убивать гостя на празднике дурной тон, дорогой.

- Ничего. Меня поймут, а кое-кто и спасибо скажет. Ты меня поняла?

- Да поняла, поняла. – Турид сморщилась. – Синяков наставишь, волчара. Отпусти.

Гости у дверей расступились, открывая взору нарядную Фрейю со свертком на руках. Она обвела взглядом толпу, затем торжественно развернула пеленки и положила младенца на пол. Конунг тут же подхватил его и высоко поднял над головой: