Золотая пленница (не)справедливого владыки

Глава 5

Джеильхан

— Приветствуем тебя, о Великий сайх! Да продлит всеблагой Акхувани твои дни! Да пребудет с тобой милость его, Справедливый владыка!

Придворные маги один за другим подходили к трону Джеильхана. Кланялись, целовали ему руки и, пятясь, занимали свои места на покрытых узорчатыми покрывалами сиденьях. Ритуал, к которому Джеильхан привык с пятнадцати лет, протекал как обычно. Пока Актари, глава Совета — длинный, тощий, как палка — не вышел вперёд.

— Великий сайх, дозволяешь ли ты своему верному рабу говорить? — откашлявшись, согнувшись в низком поклоне, спросил Актари.

По опыту Джеильхан знал, что чем слаще звучит голос мага, тем больше яда таится в его впалой груди.

— Дозволяю, — таков был короткий и сухой ответ.

Выпрямившись, Актари поправил паучьими пальцами свои длинные тёмные одежды и продолжал:

— Славный и мудрый Джеильхан, дошло до нас, что ты держишь в Ониксовой Башне пленницу. Да не простую, а золотую…

В тронной зале воцарилась тишина. Похоже, ещё не все маги — а их было тридцать, как дней в каждом месяце, — знали, что произошло на зловещем Драконьем острове.

— И мы, твои преданные слуги, — Актари потупился, — обеспокоены. Ты всегда был справедлив, Великий сайх. Пёкся о благе своего народа так же, как и твой отец, пребывающий ныне в благословенном раю…

Значительная пауза.

— Что будет с Асферией, если драконесса вырвется из оков? Не утонет ли в пламени священная столица Ясмин, как чуть не сгинула солнечная Фьеза несколько лет тому назад? Не лучше ли драконессе вновь уснуть… чтобы никогда больше не проснуться…

При последних словах Актари по рядам магов пробежали взволнованные шепотки.

— Лиллика никуда из Башни не денется, — отрезал Джеильхан. — И она — моя. Её жизнью и смертью распоряжаюсь только я. Здесь нечего обсуждать.

— Великий сайх…

— Молчать! — Глаза Джеильхана полыхнули таким же гневом, как и тот, что поднялся в его душе. Он думал, будто ненавидит и презирает Лиллику; говорил себе денно и нощно о её хитрости и коварстве. Но стоило главе Совета намекнуть на возможную казнь Лиллики…

— Да убережёт нас всех от ошибок Отец Истины! — попятившись, воскликнул маг. — Поистине, я не хотел дерзить тебе, славный и мудрый Джеильхан!

— Сам же твердишь, что вы — мои преданные слуги, — Джеильхан обвёл тронную залу суровым взглядом, и несколько магов съёжились на сиденьях. — Пристало ли вам давать указания своему господину?

— Нет, но…

— Довольно, — это прозвучало так, что Актари вновь поклонился и, не проронив больше ни звука, занял своё место. Как только воцарилась окончательная тишина, Джеильхан произнёс громко и внушительно:

— Впредь никто не заговорит со мной о золотой пленнице. А теперь вернёмся к тому, ради чего собрали Совет. Держится ли магия источников? Подпитывает ли вашу силу, как прежде? Отвечайте! Если нужно будет принять жёсткое решение, я готов лично убедить Фальфали в этом.

С магией самого Джеильхана пока всё было хорошо. Подобно остальным сайхам и членам их семей, он получил при рождении особое благословение духа-покровителя, а значит, и дар. В отличие от магов, которые понемногу черпали из каждого источника, Джеильхан мог применять только магию воздуха, но уж ею-то владел в совершенстве.

— Магия источников работает и подпитывает нашу силу, как положено. Однако есть опасения, что рано или поздно большая часть её иссякнет, — хмуро отозвался Актари. Глубокие морщины пересекли его лоб, кустистые чёрные брови сдвинулись на широкой переносице. — Ведь ритуал освящения проводится раз в год, Великий сайх. А если некому это сделать…

Джеильхан всё прекрасно понимал. Напав на младшую сестру и тем нарушив священные законы, Нерджиса заслуживала сурового наказания — смерти. А затем должна была родиться в яйце, похожем на птичье, новая хранительница. За год она бы выросла достаточно, чтобы провести ритуал освящения источника. Всё то же самое касалось и Кейбы. Но Фальфали, несмотря на предательство сестёр, и слышать не хотела о том, чтобы уничтожить жёлтый и синий нусхи. Она твердила: «Я найду другой выход. Я что-нибудь придумаю, Справедливый владыка!»

А между тем всё благополучие Варрадены держалось на источниках магии. Без них материк давно превратился бы в опалённую солнцем гигантскую пустыню. И сколько ни молись божьим детям Вэйю и Анаихите — его сестре, водному духу, — они не могли напрямую вмешаться в людские дела и заменить пайрик.

— Я поговорю с Фальфали, — решил Джеильхан. И тут же за спиной раздался тихий, вкрадчивый голос:

— Она не согласится, Великий сайх.

Это был Кьеркед. Обойдя трон, вайзир склонился ещё ниже, шелестя вечно чёрной, будто траурной одеждой, и поцеловал руку Джеильхана сухими морщинистыми губами.

— Речь пойдёт не о том, чтобы уничтожить нусхи её сестёр, — поколебавшись, ответил Джеильхан. Он ценил службу Кьеркеда и его советы, был с детства привязан к старому вайзиру. Но где-то в глубине души доверял ему не полностью. «Беспечный и мёртвый — одно и то же, — всплыли в памяти слова отца. — Настоящий правитель склонен доверять лишь самому себе».