Золотая пленница (не)справедливого владыки

Глава 7

Я кричала, захлёбываясь слезами, и на несколько мгновений весь мир превратился в бездну, готовую меня поглотить. А голос Зефри, громко, на грани с криком читавшего молитву, пробуждал в душе животный ужас. Да что со мной?! Где Джеильхан?!

В памяти Лиллики именно он был тем, кто всегда придёт на помощь, спасёт и убережёт любимую женщину. Беда заключалась лишь в том, что, кажется, Джеильхан больше не любил Лиллику. А значит, и меня…

Или я всё-таки ошибалась?

— Ты что творишь, рыжебородый?! — Крутящийся вихрь влетел в комнатушку. Отбросил растерянного Зефри в сторону. А затем обернулся человеком.

Прежде чем разъярённый Джеильхан успел бы выхватить саблю, я кинулась навстречу и упала в его объятия. Меня трясло от пережитого. Ведь только что я во всех подробностях видела, как умираю в своей прошлой жизни…

— Укрой меня, — шептала я, — укрой, не отдавай им, не позволяй, — и ещё что-то неразборчивое. Слёзы лились потоком, и не было им конца и края. Я намертво вцепилась в Джеильхана, ища у него утешения. Доверчиво прильнув к нему, как делала прежде…

И правитель Асферии смягчился. Не так часто ему доводилось видеть свою прекрасную драконессу плачущей, напуганной… слабой! Джеильхан привлёк меня к себе, пряча от жестокой реальности в кольце могучих рук. Голос его, полный тревоги и искренней заботы, зазвучал иначе, чем прежде:

— Лилли, успокойся… Моя Лилли… Я рядом…

Но чуда не случилось. Всего лишь несколько ударов наших сердец, слившихся в одно целое… и Джеильхан оттолкнул меня. Я буквально кожей ощутила, как он зол. На Зефри, который неуклюже поднялся с пола. На меня, потому что я бросилась обниматься. А сильнее всего, вероятно, на себя! Потому что забылся, выдал свои истинные чувства ко мне.

Я тоже опомнилась, смахнула слёзы с щёк и постаралась выровнять дыхание. Альгахри золотых драконов Гелтейрис не должна была рыдать, как девчонка. И тем более на груди у человека, который поверил чужим обвинениям, назвав её предательницей. В то время как предателем оказался он сам!

Джеильхан зарычал на Зефри:

— Как ты посмел явиться сюда?! Как тебя впустили? Я велел никого не пускать без моего разрешения! — прикрикнул он уже на стражников.

— Господин, мы… — пролепетал один из них, но Великий сайх не дал ему закончить:

— Я не желаю слушать ваши оправдания! Для вас всех счастье, что Лиллика — ценная пленница — не пострадала! Иначе я не посчитался бы ни с чем. Даже с твоим положением святого жреца, Зефри, — Джеильхан скрипнул зубами. — И клянусь духом-покровителем Вэйю, отрубил бы тебе сначала бороду, а потом и голову с плеч долой!

Я успокоилась достаточно, чтобы отдать Зефри должное. Смелый человек! Он стоял, выпрямившись и гордо подняв голову, не обращая внимания на то, что глаза Джеильхана метали молнии. Что-то подсказывало мне, что Зефри поступил бы благоразумнее, преклонив колени. Но он и не подумал сделать этого. Вероятно, именно такие люди становились мучениками за свою веру.

— Кто-то должен говорить тебе правду, Великий сайх! — воскликнул жрец. — А правда — она знаешь в чём? В том, что драконесса до сих пор в твоём сердце! Ты под её влиянием! Потому она и здесь, а не на плахе! И кому, как не служителю всеблагого Акхувани, спасти твою бессмертную душу…

— Поговори мне ещё, — пальцы Джеильхана сомкнулись на рукояти сабли, и я испугалась. Конечно, Зефри не вызывал у меня никаких добрых чувств, но это не значило, что я буду спокойно стоять и смотреть, как ему рубят голову!

— Драконы — дети Арглуна, и огонь их нечестивый, клянусь пророчицей Руазой Добродетельной! — не унимался Зефри. — Знаешь ли ты, — он посмотрел на меня недобрым, сверкающим взором, и я дрогнула, но не отступила, — о чём говорит Священное Откровение? О грядущем появлении Эшмайи — демона, которого пришлёт Арглун, чтобы погрузить мир во тьму! Облик его безобразен, и облик слуг его безобразен! Знай, что похожи они на дра…

Сабля стремительно вылетела из ножен. Не успела я схватить Джеильхана за руку, как острый клинок описал полукруг и опустился. Зефри охнул, попятившись и глядя на рыжие пряди, рассыпавшиеся по полу.

— Сначала борода, — холодно обронил Джеильхан и с лязгом вогнал саблю в ножны. — А в следующий раз, Зефри, это будет твоя голова. Радуйся, что я — не мой отец! Как ты помнишь, при нём любой, кто осмеливался судить Великого сайха и спорить с ним, лишался прежде всего языка.

Зефри угрюмо молчал. Как и стражники, которые наверняка мечтали очутиться где-нибудь в другом месте.

Джеильхан взял меня за руку, но не так заботливо и нежно, как это сделал бы возлюбленный. О нет, сейчас рядом со мной стоял Великий сайх! Господин и повелитель, обладавший правом делать со своей пленницей всё, что ему заблагорассудится.

— Пойдём, — сухо произнёс Джеильхан. — Моё решение оставить тебя в Ониксовой Башне было необдуманным, Лиллика.

Что?! Я подумала о ящерке, которая вернётся и не найдёт меня, и, охваченная паникой, хотела вырваться из хватки Джеильхана. Но проще было бы бороться с медведем! Тогда я про себя позвала Альду, надеясь, что она услышит. Отклика не последовало.

— Разреши и мне уйти, Великий сайх, — сдержанно попросил Зефри, собирая с пола остатки своей бороды. Выглядело это комично, и в других обстоятельствах я бы посмеялась над злым жрецом. Но сейчас мне скорее хотелось плакать над своим усложнившимся положением.