Золотая рыбка

Глава 1. Спасение утопающих дело никак не... Машино дело.

— Мариэль! — донеслось снизу, — Ты вообще идти собираешься?

— Пять секунд, мам! — ответила я, запихивая последнюю вещь и проверяя, не забыла ли чего впопыхах. Огромное жерло моего любимого из-за волшебной вместительности рюкзака было приглашающе распахнуто уже минут двадцать, щерилась зубами металлическая молния, изредка клацая, когда очередная порция вещей летела внутрь. Я оглядела комнату и, хлопнув себя по лбу за свою излишнюю забывчивость, прыгнула к комоду, на котором белой змеей лежала зарядка мобильного телефона. Вот балда! Чуть самое важное не забыла!

— Ты так полчаса назад говорила! — парировала мать, чем-то шебурша на кухне. Чует моя задница, что опять сунет нам огромный пакет с едой, и у нас не будет сил отказаться. Мамы такие мамы. — Тут Вадим уже весь спарился, — и продолжила явно не мне, — Вадимочка, сок будешь? Или скинь куртку хотя бы, а то так сваришься, пока эту копушу дождешься.

— Я, вообще-то, все слышу! — прищурившись, я вновь обвела комнату взглядом, наконец, уверившись, что все свое я по своему обыкновению понесу с собой, дернула молнию и закинула рюкзак на плечо. Крякнула от натуги, ибо опять собрала весь дом себе на спину — моя комната буквально опустела, — схватила пакет с подарком для подруги и ногой пихнула дверь, выходя из комнаты.

— Вот и отлично! Авось совесть проснется, и ты поторопишься! Вадимушка, снимай, снимай.

— Спасибо, Светлана Сергеевна, у меня не очень теплая куртка, все хорошо, да и Маша уже спускается, — в ответ на мамино воркование послышался голос моего явно смущенного друга, что стоически терпел температуру моего дачного дома все время, пока я экстренно собиралась.

Громко топая ногами по лестнице, я скатилась вниз и предстала перед сражающимися за Вадимину куртку «человеками»: покрасневший от натуги дружочек мой крепко держал свою длинную куртку за воротник, стараясь не отдавать любимое моей улыбающейся маме, которая, ласково глядя на парня, дергала верхнюю одежду за правый рукав. Пока Вадим позиции не сдавал. Но мы оба знали упорство моей матери, поэтому друг с мольбой глянул на меня, стоило только опустить ноги на ковер у лестницы.

— Я думал — умру, так и не дождавшись твоего явления, — улыбнулся он, радостный, что моя родительница, наконец, отпустила злосчастную куртку из своих цепких пальцев. Мама потрепала меня по коротким волосам и упорхнула на кухню, снова начав чем-то подозрительно шуршать. Уверена на все сто, что это очередной благотворительный «сух-паек» для очень голодающих нас.

Я хмыкнула на реплику друга и, кинув увесистый рюкзак Вадиму (теперь его очередь была крякать), сунула ноги в свои высокие кроссовки, которые покупала специально для веселья за городом: прекрасная обувь не промокала и легко очищалась от слякотной грязи, которая часто преследовала в мае месяце.

— Маша, лапушка, вы же заберете с Вадимушкой и этот пакетик? — мама появилась рядом, когда я уже натягивала куртку. И в руках, как я и ожидала, держала приличного размера пакет, от которого ощутимо слышался одуряюще аппетитный аромат, — Чтобы вам с друзьями не стоять у плиты полдня, заранее приготовила! Там три пирога да несколько салатиков — немного совсем! И мне не сложно, благо отец твой, синица моя, помогал вчера, и вам приятно. Возьмите, доченька!

И в руки растерянного Вадима сунули еще и съестной клад. Друг растерянно оглянулся на меня, но я, спрятав улыбку, потянулась за объятиями к маме. Смысла с родительницей спорить не было никакого, плавали — знаем! Легче уж просто взять, поблагодарить, да позже насладиться. Мама обожает готовить и, несмотря на вполне рукастых домочадцев, никого не допускает к кухне. В нашей семье приближаться к плите можно только в отсутствие мамы, это даже смешно. Ну или когда она берет явно большую и сложную работу (как например вчера вечером с пирогами), родительница позволяет прикоснуться к святая святым и помочь ей.

— Спасибо, мам, — я крепко прижала самую любимую женщину в моей жизни и, чмокнув в щеку, отстранилась, — Я тебе напишу, как мы приедем, хорошо?

— Обязательно, — она улыбнулась и, поправив шарф на моей шее, глянула на Вадима, смущенно топтавшегося рядом и пытающегося выпрямить плечи под грузом рюкзака и пакета. — Заходи к нам как-нибудь в гости, голубчик. Давно тебя не видела, а тут даже пообщаться не получилось нормально.

Красный от смущения друг нашел силы только кивнуть. Он, смелый и остроумный в обычной жизни, чертовски робел и нервничал в обществе моей матери. Ничего удивительного в этом не было: несмотря на ласковые слова и улыбчивое выражение лица, женщина она суровая и разгильдяйства не терпит, так что перед ней паиньками были не только мой отец, друзья, весь арт отдел, которым она руководила, но и высшее начальство в компании. Единственная, которая всегда давала себе волю и имела наглость не слушаться — ее дочь Мария, то есть я. И это было крайне забавно.

— Мам, закроешь за нами, а то ключи далеко? — я поспешно вытолкнула на улицу запнувшегося о ковер друга и махнула родительнице на прощание, выходя следом.

— Конечно, берегите себя.

— До свиданья, Светлана Сергеевна! — выкрикнул Вадим, но уже в закрытую дверь: на улице было очень ветрено, поэтому мама, одетая по-домашнему, скоро вернула преграду между очагом ее «крепости» и обманчивым маем.

— Маришкель, Вадимус! Вы все ж выжили! — у ворот участка стояла машина, и стоило нам подойти ближе, как из нее выскочила весело хохочущая Вика — наша давняя подруга. Девушка подскочила к нам и накинулась с объятиями, будто мы последний раз виделись тысячу лет назад, а не вчера в вузе. Я уж молчу про Вадима, который приехал на этой же машине со всеми вместе.