Золотая рыбка в деле. Новогоднее желание

Глава 3

Вернувшись домой, я намылась в остывающей печи и легла спать. Но сон не шёл ко мне, отгоняемый думами о том, что случилось за день. Дважды встретила Еремея, и дважды в каких-то нелепых ситуациях. Не то, чтобы мы раньше не виделись с ним, деревня-то небольшая, все знакомы, все вместе росли.

Но с той поры, как мы вышли из детства, Еремей всё больше дома сидел, ежели работы никакой не было. Да и мальчишкой он всегда был тихим, скромным. Не то, что его старший брат, Драгомир. Уж тот за словом в карман не лез, бахвалился перед девицами, пуще кочета перед клушами.

Вредные старушки шептались, мол, ленивый Еремей, волю дай, на печи ездить станет. Да только я всё равно знала, что он не ленивый вовсе, много по дому делает, всем помочь всегда готовый. Только застенчивый больно.

За этими думами меня настигла дрëма. А с рассветом в избе вновь суета закипела. Едва папенька поднялся, чтобы умыться, я услыхала и следом за ним встала. Быстро оделась, пока отец ходил к колодцу за водой, и стала ждать.

Обычно за водой ходила я, да только в праздник положено было самому взрослому мужчине в избу воды внесть, а самой взрослой женщине кашу наварить. А мне страсть как нравилось всё это наблюдать. Словно в детство возвращалась, когда отец с матушкой вместе готовить начинали, весело шутили, ловко подхватывая слова друг друга.

Смотреть на них одно удовольствие было, такая любовь не у всех случается. Словно в сказке, долго и счастливо. Вот бы и мне так однажды!

Щëки вспыхнули румянцем от внезапной мысли про любовь. Где-то на краю мыслей замельтешил неясный образ: светлые волосы, прямой и честный взгляд, широкие плечи и крепкие руки. Но я отогнала эти думы, как только меня окликнула мама:

— Яся, на стол накрывай. Позавтракаем, и пора готовиться к встрече гостей будет.

Я кивнула и стала доставать глиняную посуду, расставляя чашки и кружки на столе. А после мы с родителями сытно откушали наваристой каши с маслом, да с сушёной морошкой.

— Яська, сходи потом к бабке Глаше, как она там за ночь-то, проведай, — сказал отец, доедая завтрак. — Я тут матери за тебя помогу.

— Я сама всё сделаю, и схожу, и помогу. Навестить же недолго, — весело ответила я.

Настроение было приподнятым. Нелепые случаи, что приключились прошедшим днëм, остались позади, о них больше не думалось. Хотелось поскорее услышать щедровки, да посмотреть шуточные представления ряженых отроков. Поэтому я постаралась побыстрее вымыть посуду, чтобы сбегать к соседке, а после помочь матушке, да наслаждаться весельем.

Положив ещё горячей каши с маслом в горшочек, я оделась и, замотав свою ношу в тёплую шаль, отправилась к бабе Глаше.

На улице я ступала очень осторожно, смотря под ноги и оглядываясь по сторонам. Еремея видно не было, снег ровной утоптанной тропою вëл к домам. Всё было как обычно и я, расслабившись, дошла до соседки без приключений.

За ночь бабушке стало лучше. Она встретила меня с улыбкой, с удовольствием отведала половину горшочка каши и пообещала зайти в гости на днях. Я успокоилась и довольная пошла домой.

Солнце вовсю светило, отражаясь от сугробов и заставляя щурить очи, мороз озорно щипал за нос и щëки, делая кожу румяной. Я всей грудью вдыхала свежий воздух, шагая в сторону дома чуть медленнее, чем следовало.

Вся деревня гудела, к празднику дома и деревья вокруг были украшены цветными лентами, самодельными игрушками да лепными пряниками. Настроение ещё пуще поднялось, захотелось пробежаться вприпрыжку, но я, памятуя о своей вчерашней удачливости, делать этого не стала.

Уже почти дошла до своей калитки, как вдруг услышала звонкий лай и крики детей. Из-за угла соседней избы выбежал крупный щенок. Вокруг его шеи была повязана верëвка, которая радостно развивалась на ветру, пока пёсик бежал изо всех сил прямо на меня.

— Лови его, скорее лови, — кричали двое детей, пытающихся угнаться за собакой.

Недолго думая я ухватила край привязи, чтобы помочь детям остановить игривого щенка. Но не тут-то было!

Мелкий проказник и не думал останавливаться. Меня, поймавшую верёвку, он будто и не заметил. Нёсся вперёд, взрыхляя сугробы широкими пушистыми лапами, язык высунут, уши по ветру колышутся.

— Стой! — крикнула я. Поводок из рук не выпустила. — Стой, кому говорю.

Я упёрлась ногами в снег и изо всех сил потянула поводок на себя. Тщетно! Щенок лишь весело тявкнул, приняв это за новую игру, и рванул с удвоенной силой, протащив меня по снегу дальше. Он бежал, не разбирая дороги и увлекая меня за собой. Дети, что гнались за проказником, давно отстали. Видимо, решили передохнуть, уже набегавшись. А вот я почему-то продолжала следовать за псом, не выпуская из рук верёвку.

Иногда пушистый озорник немного замедлялся, возвращался, бежал в мою сторону, но только затем, чтобы опутать свой поводок вокруг моих ног и снова рвануть, куда глаза глядят.

Несколько раз я едва не упала. Но удержалась, стараясь сладить с игривой животинкой. Во мне уже поднялся азарт, как это я не могу маленькую собачку остановить? Вот уж нет!

Добежав до чужого двора, щенок ворвался в открытую калитку и тут же побежал за избу. Верёвку из рук я, наконец, выпустила, но, раз уж всё равно оказалась тут, решила попробовать поймать этот мохнатый комок безудержной радости.

Тяжело выдыхая клубы белого пара и утирая рукой вспотевший лоб, направилась тем же путём, по которому побежал пёсель. А когда обошла избу, замерла.

Я и не поняла в спешке, где оказалась. И только завидев Еремея, осознала, чей дом выбрал щенок для своих игр.

Юноша стоял растерянный, на нём была только расшитая рубаха и простые штаны, да мягкие сапоги на ногах. А вокруг сапог запуталась злосчастная верёвка. Тулуп с мохнатым воротником был раскинут на низком заборе.

Еремей держал в опущенной руке топор. Возле большой колоды валялись тонкие чурбачки готовых дров. А рядом с ними сидел довольный щенок, виляя хвостом пуще ветряной мельницы и раскидывая снег, словно ожидая похвалы и угощения за хорошую пробежку.