Золотая рыбка в деле. Новогоднее желание

Глава 10

Мы шли с Еремеем рядышком, но оба молчали. По всей деревне слышались песни, смех, вдали звучал лай собак. От каждого дома пахло выпечкой и всяческими лакомствами. Солнце медленно уплывало за горизонт, раскрашивая чистое белое снежное полотно яркими полосами розового, оранжевого и фиолетового цвета.

Юноша шагал чуть позади меня, взглядом прожигая мне спину. А я всё думала о его словах. До того, как нас прервали, Еремей сказал, что загадал желание... обо мне. И что же я сама думала по этому поводу? Приятное тепло, что я нравлюсь ему? Но и обида в сердце закралась, что вместо того, чтоб со мной заговорить, он тайно у волшебной рыбки помощи просил. Неужто и впрямь думал, будто я за Драгомира замуж хочу и на него не взгляну?

— Яська, ты это... — Еремей остановился и заговорил, аккуратно подбирая слова. — Ну, не слушай брата! Не прав он, за что и получил. Не имел права так о тебе говорить... что ты и я... Про печь... Прости его, остолопа и забудь его слова поганые.

Я остановилась, обернувшись к юноше. Выглядел Еремей виновато, будто сам мне гадостей наговорил. Ну какой же он добрый, переживает о моих чувствах, заместо братца своего прощения просит. А ведь я и думать забыла о том, что там Драгомир нëс, все мысли только и были вокруг Еремея.

— Сделано уже, и ты не смотри в прошлое. Лучше пойдём скорее домой, — и я, улыбаясь, протянула ему руку, как-то само так получилось.

Еремей посмотрел на мою руку, затем поднял взгляд, чтобы заглянуть мне в глаза. Точно хотел спросить, уверена ли я? А мне неловко сделалось, чего я так осмелела, чтоб за ручки с парнем гулять по деревне? Но и назад отступать не собиралась, не трусиха чай!

Юноша осторожно взял мои холодные пальцы в свою ладонь, тут же пряча наши руки к себе в карман.

— У тебя руки совсем ледяные, — заметил он.

На этот раз молча кивнула я, и опустила взгляд. Убегая из собственной избы от Драгомира, рукавицы я тоже не взяла. Но теперь, от горячей ладони парня по руке вверх поднялось тепло. Внутри меня всё трепетало, вдруг захотелось покружиться в танце, как тогда, с лентами. И вновь вспомнились мягкие губы Еремея, коснувшиеся моего запястья.

Вопреки тому, что я просила побыстрее домой добраться, шаги мои замедлились, не хотелось так быстро разрушить то хрупкое, едва зарождающееся чувство. И всё же, деревня была слишком мала, чтобы мы смогли дольше вместе быть. А без причины задерживать Еремея мне было неудобно.
Как только добрались до калитки моего дворика, я вытянула свою руку из кармана парня. Он с сожалением выдохнул густое белое облачко пара. Я и сама была расстроена не меньше. Но на дворе скоро совсем стемнеет, мороз крепче станет. Не хватало только, чтоб по моей вине Еремей хворь какую поймал.

Я скинула платок и протянула его юноше.

— Спасибо, выручил. И за то, что проводил, тоже благодарю. Увидимся! — с улыбкой сказала я, и, уже собираясь уходить, вдруг вспомнила, что толком и не поздравила его с праздником. — Желаю Щедрого вечера, щедрого года, здравия да счастья всякого.

— И тебе, Ярослава. Увидимся.

Я помахала Еремею рукой и забежала в дом. И тут же нетерпеливо бросилась к маленькому окошку в сенях, желая хоть взглядом проводить юношу.

Еремей немного постоял у калитки, даже после того, как я в дом вошла, а потом развернулся и пошёл домой, тихо покачивая головой. Мне показалось, что он улыбался. И от этой скромной улыбки моё сердце сделало скачок.

— Яська! Только сейчас вернулась? Вот егоза, дома не сидится. Гостей бросила, сбежала, — отчитывала меня мама, появившись за спиной неожиданно, от чего я едва к потолку не подскочила. — И ты что же, без платка шлялась? Уши не нужны больше? Голову простудишь!

— Всё хорошо, мам, мне было тепло, — ответила, широко улыбаясь.

Не соврала ни капли. Каждое мгновение, проведённое с Еремеем, мне было тепло. Пусть я и не одобряла того, что он желание на меня загадывал.

— Тепло ей было, как же. Раздевайся и или посуду мыть. Авось кто ещё заглянет на праздник.

— Вы с папой когда сами в гости пойдëте? — спросила, стягивая валенки и распахивая тулуп.

— Что значит, «вы»? — подбоченясь, спросила матушка. — С нами пойдёшь.

— Ладно, — не стала спорить.

Пройдя в большую тëплую комнату, я сделала, как просила маменька. Перемыла посуду, вытерла всё насухо, убрала на место. И всё время размышляла, как мне быть теперь с тем знанием, что встречи все нелепые с Еремеем были волшебством. И решила я, что надо мне ещё раз поговорить со Златой. И с Еремеем. Вместе с ним сходим к волшебной рыбке, разберёмся в силе колдовства. Да и благодарность хотелось выразить, за фокус с Драгомиром. Уж очень Злата нас выручила в тот момент. Стоит ей и подарок снесть.

За вечер к нам ещё заглядывали шумные гости, пели щедровки, приносили подарки. Я улыбалась в весёлых компаниях, шутила и танцевала вместе со всеми, но внутри ворочалось нетерпение. Быстрее бы утра дождаться и к Еремею пойти.

Ближе к полуночи все улицы опустели, ряженые разбрелись по своим избам, дабы не попасться в лапы нечисти, песни стихли и деревня уснула, укрытая звёздным сиянием, играющим на снегу драгоценными самоцветами. Крепкий мороз разрисовал окна в избе чудесными узорами.

Я, прежде, чем пойти спать, долго смотрела в небольшую прогалину на стекле, которую смогла отогреть своим дыханием среди морозных рисунков. Не знаю, что я хотела разглядеть, просто волнение и думы в голове мешали спокойно улечься.

Вдруг вдали мне почудился яркий золотой отблеск, словно Злата мне намекала, что всё хорошо будет и можно ни о чём не тревожиться. Я тихонько улыбнулась, приняв всё за игру воображения, и пошла в постель.