Золотая рыбка. Хочу замуж за Шварценеггера

Глава 11. Участок

Несколько секунд я в полном молчании созерцала протянутую бумажку, пока набежавшие слезы не скрыли от меня и без того непонятный текст.

- Но как? Почему? За что? – в отчаянии прошептала я.

- Спросишь у него сама, - хмуро ответила Алина. – Сейчас тебе нужно собраться и ехать с этим человеком. Он ждет, чтобы отвезти тебя в полицейский участок. Там ты найдешь кассу, внесешь штраф, и Арнольда отпустят. Быстро иди на кухню!

Мужчина за дверью что-то ворчал и указывал мне на свои наручные часы. Я захлопнула дверь,  чтобы он не зашел в дом, и опрометью бросилась в кухню. По указаниям эльфийки я открыла небольшой шкафчик и обнаружила конверт, перевязанный веревкой. В нем лежало несколько купюр по 20 марок.

- Возьми с собой все деньги,  там разберемся, - голос Алины стал мягче. – Паспорт свой тоже возьми. И успокойся, он не сделал ничего плохого. Просто после тренировки зашел в бар с друзьями выпить пива, а там оказался один тип из конкурирующего клуба. Слово за слово… В общем,  подрались они.

- И часто у него такие встречи с друзьями? – жалобно спросила я,  сворачивая и складывая конверт в свою сумку.

- Случается иногда…Поговори с ним об этом, Рената!  Скажи,  что он не должен так себя вести. Это ребячество. Хочет доказать всем,  какой он сильный,  и в результате попадает в неприятности. Повлияй как-то на него!

Я вздохнула, вытерла слезы рукавом своей кофты и пошла в прихожую,  чтобы одеться потеплее. На улице уже заметно стемнело. Похоже,  в этой глуши совсем не было уличного освещения,  и наш поселок тонул в темноте.

У входной двери мои руки немного дрожали,  когда я запирала замок на ключ. Почтальон нетерпеливо посадил меня в свою машину,  и мы поехали. Сумка с деньгами и паспортом лежала у меня на коленях. Интересно,  в каком размере будет штраф?

- Восемьдесят марок, - подсказала Алина.

Я жалобно всхлипнула. Те самые восемьдесят марок… Прощайте, туфли моей мечты…

Водитель сочувственно посмотрел на меня,  но ничего не сказал – он сильно торопился.

- Не расстраивайся, - утешала меня Алина. – Туфли не самое главное в жизни. Поверь мудрости тысячелетнего эльфа,  есть в жизни вещи куда важнее. Сейчас тебе нужно собраться и держаться очень уверенно.

Да, легко ей говорить... Меня трясло от страха, когда мне пришлось в одиночку идти в это страшное здание с надписью «Polizei». Ни разу в жизни мне не приходилось бывать в подобном месте, и я боялась поднять глаза, словно была в чем-то виновата.

На входе меня встретил угрюмый охранник в форме, который придирчиво рассмотрел мой паспорт и указал на дверь,  у которой уже ожидало несколько человек. Здесь мне пришлось стоять в очереди, подпрыгивая от волнения. Сердце бешено стучало в груди. За что мне такое наказание?

Впереди меня стояла женщина в очках и держала в руках какие-то квитанции. Она пару раз спросила меня о чем-то по-немецки, похоже, просила помочь их заполнить, но я постаралась придать своему лицу отсутствующее выражение. Не трогайте меня!

Наконец,  подошла моя очередь, и меня позвали внутрь. Я попала в маленький тесный кабинет,  в котором стоял удушливый запах. Мужчина, сидевший за столом, заставил меня расписаться в протоколе и дал квитанцию для оплаты штрафа.

Алина сжато переводила мне то,  что он говорил. Оказывается, помимо оплаты штрафа,  нужно еще уплатить за порчу имущества,  буксировку арендованной машины на территорию полиции, и плюс налог в пользу государства. Всё вместе получилось 116 марок.

Едва сдерживая слезы, я поплелась в кассу, заплатила и принесла ему чек. Полицейский прикрепил мой чек к протоколу, отдал ключ от арендованной машины, а затем приказал следовать за ним. Мы перешли в соседнюю комнату, и здесь я увидела Арнольда.

Он сидел на стуле, скрестив руки на груди и облокотившись на спинку. У него был мрачный вид, но отнюдь не виноватый. Завидев меня, он сразу же встал и подошел ко мне.

Вид у Арни был словно после боксерского поединка. На локте виднелось несколько царапин,  а футболка,  в которой он уехал утром, разорвана на плече и испачкана кровью. Я посмотрела на него укоризненно. Ждала его, ждала с горячей кастрюлей клейстера, а он поперся в бар с друзьями… Нехорошо. Да, нужно было отругать его как следует,  но мне не хватило решимости, и я так и не смогла произнести ни звука. Арнольд тоже не хотел разговаривать, молча сжал мою руку, и мы вышли из здания.

- Ты не представляешь, что сказал этот урод в форме! – стал возмущаться он,  как только мы оказались на улице. – Он сказал,  что я никто, понимаешь? Сказал,  что я ничего не добьюсь! А тот кретин в баре,  ты бы слышала! Он сказал,  что он с друзьями сегодня ночью пойдет и посрывает мои плакаты!

Было видно,  что он сильно зол. Но мне ничего не приходило в голову,  я только смотрела на него и осуждающе трясла головой.

- Сейчас самый лучший момент,  чтобы сказать тему,  что нужно быть уравновешеннее и контролировать свои эмоции, - подсказывала Алина. – Нельзя так себя вести! Он пререкался с полицией. Повезло,  что они не впаяли ему штраф и еще и за оскорбление полицейского. Рената,  ты будешь его воспитывать или нет?

- Дорогой, послушай,  нельзя так себя вести, - жалобно пропищала я. Но Арнольд лишь сердито посмотрел на меня и потащил к машине,  припаркованной на штрафной стоянке.

Мы приехали домой совсем поздно. Он сразу закрылся в нашей спальне,  и я услышала,  как зазвенели гантели. Видимо, торопился наверстать упущенное. Я немного постояла у закрытой двери, прислушиваясь к его громким пыхтениям, затем пошла на кухню, взяла кастрюли с клейстером и медленно, с пафосом,  по очереди отнесла их в ванную и вылила в унитаз.