Золотая рыбка. Хочу замуж за Шварценеггера

Глава 20. Мечты сбываются

Думаю, мой испуганный вопль услышали все гости нашей светской вечеринки,  а может быть, даже новые жильцы того старого домика на окраине Мюнхена. Затем мой вопль судорожно прервался – мне не хватило воздуха,  чтобы его закончить,  и несколько секунд я молча таращилась на эти подвешенные за ноги лягушачьи трупики,  а затем завопила снова во всю силу легких.

Дверь в ванную комнату резко распахнулась, и я почувствовала чьи-то массивные руки, которые вытащили меня в спальню. У меня от страха потемнело в глазах,  и я лишь краешком зрения поняла,  что в комнате столпилось много-много людей,  которые перешептывались и смотрели на меня с нескрываемым ужасом. Меня с силой посадили на кровать и протянули стакан воды,  который я выпила мгновенно.

Словно во сне,  я слышала,  как Арнольд сердито разговаривает с какими-то людьми в деловых костюмах – похоже, он обвинял охрану в недостаточном контроле нашей приватности. Ведь кто-то же ухитрился зайти сюда в наше отсутствие и оставить этот безобразный сюрприз! А у меня с детства боязнь всяких земноводных типа лягушек и ящериц, и даже обычное кваканье вызывает у меня панические атаки. А тут такое! Странно,  что я вообще в обморок не упала...

Обведя смутным взглядом собравшихся,  я с трудом узнала уже знакомые лица. Бриджит Нильсен стояла у самой двери и что-то насмешливо говорила,  указывая на меня пальцами. Затем она бросила на меня презрительный взгляд и исчезла за дверью,  а следом за ней охрана быстренько выпроводила и остальных любопытных.

Арнольд снял с постели одеяло и накинул его на меня, а сам опять сердито заговорил с охраной. Он был невероятно зол,  и я побоялась,  что он сейчас ввяжется в драку. Но Арнольд, хоть и был взбешен, даже в такой ситуации старался сохранять достоинство. Тем не менее, он продолжал возмущенно говорить своим гортанным голосом:

– По вашей неосмотрительности моя жена получила сильный стресс! Я этого так не оставлю! Мы уезжаем немедленно отсюда! Что за глупые шутки здесь происходят из-за вашего растяпства! Немедленно отыщите того,  кто это сделал,  и оштрафуйте за хулиганство! Или вы хотите, чтобы я подал в суд на вашу службу безопасности?

Мужчины в форме снова начали извиняться и что-то объяснять, но Арнольд был очень зол и не скупился в выражениях. От его горячих слов мне стало очень тепло и спокойно на душе. Пожалуй,  сейчас я была даже рада такой неприятности,  которая позволила мне увидеть,  как сильно он обо мне заботится.

Я не поняла,  о  чем они договорились, но наконец все охранники ушли, завернув дохлых лягушек в большой серый пакет. Дверь за ними глухо захлопнулась. Я с благодарностью посмотрела на Арнольда и уже хотела поблагодарить на словах, но тут его поведение резко переменилось. Он резко подошел к окну,  приоткрыл его и постоял так пару секунд, глотая свежий воздух.

– Представляю,  что завтра напишут во всех газетах, – мрачно произнес он. Затем с хмурым видом повернулся ко мне. – Ты что меня так позоришь, Рената? Никогда раньше дохлых лягушек не видела? Зачем было верещать,  как иерихонская труба?

Я растерянно смотрела на него,  не зная,  что ответить. В горле застряли слезы обиды и непонимания. Почему он сразу стал так холоден? Что я ему сделала?

– С Франко я разберусь сам,  это было очень глупо с его стороны, – Арнольд сердито захлопнул окно и посмотрел на наручные часы. – Я должен идти, нужно закончить важный разговор с председателем спортивной федерации. Он и так, наверное, черт знает что о нас теперь подумает...

– Так ты... Разве знаешь,  кто это сделал? – пробормотала я удивлённо.

Арнольд посмотрел на меня с высоты своего роста,  так что я невольно съежилась от его взгляда, поджимая ноги и закутываясь поглубже в цветное одеяло.

– Обычно я знаю всё,  что происходит вокруг меня, – произнес он с нажимом в голосе. – И это нормально! Франко как раз перед десертами брал у меня ключи от нашего номера,  чтобы занести копию контракта. А когда вернулся,  вид  у него был очень хитрый. Он мастер по таким розыгрышам.  Видно, всё еще обижается,  что я не помогаю ему как-то продвигаться в кинематографе. Но у меня своих забот хватает. Кроме того,  я не намерен делиться своими успехами с кем-либо ещё. Пусть пробивается сам, у него для этого есть все возможности.

Арнольд повернулся и направился к двери. Видя,  что я тоже поднимаюсь с кровати,  он решительно остановился.

– Думаю,  тебе лучше не возвращаться к гостям. А то они будут тебя расспрашивать,  что случилось, а ты наболтаешь каких-нибудь глупостей. Останешься тут до завтра. Переодевайся и ложись спать,  Рената. Завтра в восемь утра мы выезжаем в Лос-Анжелес.

Дверь за ним громко захлопнулась. Я продолжала сидеть на кровати,  понемногу приходя в себя. Свет в ванной всё еще был включён, но мне совсем не хотелось двигаться. Мне было очень обидно и тоскливо, и хотелось заплакать, хотя у меня вроде не было для этого никакой объективной причины.

– Не обращай внимания, – раздался из медальона голос Алины,  так что я подпрыгнула от неожиданности.

– Алина? Что это с ним случилось? – жалобно пропищала я. – Почему он так себя ведёт со мной?

– С тобой? – переспросила Алина. – Почему с тобой? Он со всеми так. Он же теперь кинозвезда,  знающая себе цену,  и всё должно двигаться только так,  как он хочет.  Но ты не парься, солнышко, занимайся своими делами и обустраивай свою жизнь. С ним тебе вообще необязательно общаться часто, он всё равно будет в постоянных разъездах,  съёмках  и своих финансовых делах. Лучше посмотри свой гардероб,  там тебя ждёт кое-что интересненькое!

Я медленно сползла с кровати и пошла в сторону шкафа. Одеяло тащилось за мной по полу,  как шлейф длинного платья,  и я откинула его в сторону,  чтобы избежать неприятных ассоциаций.

Раскрыв шкаф,  я сразу заметила несколько полочек с дорогой обувью. На самом виду стояли туфли… Те самые. Туфли моей мечты. Я молча смотрела на них,  и внутри меня не шевельнулся ни один радостный мускул.