Золотая рыбка. Хочу замуж за Шварценеггера

Глава 25. Помощь

Обратно мы ехали молча. Все мои слова и претензии, которые я собиралась высказать Арнольду, куда-то растворились, да и вообще всю мою обиду на него как рукой сняло. Я почти не помнила, как закончилась эта вечеринка, и не поняла, зачем нас вообще на нее приглашали.

За окном автомобиля мелькали огни ночного города. Арнольд тихо дремал, откинувшись на спинку сиденья. Я сидела рядом на заднем сиденье и смотрела на его суровый профиль, и думала, думала, думала...

С одной стороны, я уже понимала его характер, закаленный тяжелым физическим трудом и проблемами, которые он сумел решить в одиночку. Это вызывало моё уважение, и даже его усиленная жажда женского внимания поддавалась логическому объяснению – ведь он, в сущности, был очень сильно одинок.

Но с другой стороны, я осознала, мы были с ним – настолько разные люди, что даже несколько совместно прожитых жизней уже никогда не смогут нас по-настоящему сблизить.

Наверное, для того, чтобы стать действительно родными людьми, нужно начинать путь вместе с самого начала, с самых истоков этих трудностей, когда нужно стирать штаны вручную и клеить афиши по ночам. А не сейчас, когда всё в его жизни уже устоялось, решилось и свершилось. Будут, конечно, новые победы и успехи, но фундамент этим успехам заложен намного раньше. И это огорчало, поскольку не было в этом ни моего участия, ни моей заслуги.

Оксана, значит, теперь – жена Игоря. Та самая, какую он всегда хотел – заботливая, понимающая, умеющая поддерживать и помогать. И которая нагло воспользовалась моим отсутствием, чтобы женить Игоря на себе. Чтобы помочь ему стать чемпионом. Очевидно, с ней он сумел найти то, чего не смогла дать ему я за годы нашей совместной жизни.

Острое чувство обиды и зависти прочно засело в груди и точило меня изнутри, словно наждачная бумага, и я никак не могла успокоиться или отвлечься от этих мыслей, хотя и понимала, что сейчас уже ничего нельзя изменить.

Арнольд что-то тихо пробормотал сквозь сон и повернулся ко мне, привлеченный шумом газеты, которую я развернула у себя на коленях. Я перечитывала эту злосчастную статью с каким-то мазохистским рвением снова и снова, каждый раз чувствуя холодные уколы в глубине сердца.

– Что там у тебя такое? – сонно пробормотал Арнольд, привлеченный моими движениями. – Не шурши, пожалуйста!

– Хотела спросить, а ты слышал про Игоря Курятникова? – не удержалась я от вопроса.

– А? Про кого? – Арнольд приоткрыл один глаз. – Курятников? Слышал, конечно. Российский боксер. Приезжал недавно на встречу чемпионов, раздавал автографы. Слишком много он из себя воображает.

– В смысле? – опешила я от такой заявки. Чтобы слабохарактерный Игорь много из себя воображал? Не может быть такого! Или под влиянием славы и денег он тоже изменился до неузнаваемости, превратившись в холодного и расчетливого коммерсанта?

– Да потому что, – Арнольд сердито засопел, ерзая на сиденье и складывая руки на груди. – Раскидывает деньги направо и налево, вместо того чтобы вложить их в нормальный бизнес и получать девиденды.

– Он же приют какой-то построил, босс, – вмешался водитель, который с явным с интересом прислушивался к нашему разговору. – Ты ж мне рассказывал, что какой-то русский боксер какую-то акцию начинал благотворительную и тебя агитировал приобщиться...

– Вот-вот, приют, – закивал Арнольд. – Для кошечек, собачек, морских улиток и прочей живности. Занимается ненужной благотворительностью, вместо того, чтобы переехать в Штаты и начать серьезное дело. Рассчитывал, что я тоже вложусь в его фонд, но не на такого напал! Подобные заведения должны строится на государственные ресурсы на деньги налогоплательщиков, а не спонсироваться успешными спортсменами. Вот поэтому такие люди, как Курятников и ему подобные благодетели, никогда не станут по-настоящему богаты, потому что не умеют правильно вкладывать средства и вести коммерческие дела.

– А разве плохо, что он построил приют на свои деньги? – допытывалась я. Вот уж никак не ожидала! Игорь когда-то говорил, что с детства терпеть не может никаких животных, а тут – приют!

Арнольд повернулся ко мне.

– Не плохо, конечно, не плохо, – заверил он меня таким тоном, словно говорил это глупому ребенку. – Но подумай сама, разве такой бизнес принесет ему прибыль? Вот я, например, в прошлом месяце вложил средства в ресторан, там мне каждый месяц идут нехилые отчисления, хватает и налоги платить, и еще кое-что на что. А от тех животных какая ему польза? Это ж не электорат, в конце концов, ни рекламы, ни процентов. Расход только. Обанкротится через пару лет, попомни мои слова. А когда закончится его спортивная карьера, на что он жить будет? Нужно уже сейчас себе резервы копить, просчитывать будущее...

– Так этот русский боксер еще и в какие-то детские фонды отчисляет, я слышал, – весело добавил водитель. – Про Курятникова много пишут последнее время. Он недавно помог какому спортивному клубу для детей с ограниченными физическими возможностями…

– Мировой чемпионат на носу, вот он и пиарится, как может, набирает себе популярности в прессе, – пробурчал Арнольд, снова зарываясь поглубже в сиденье. – Помог детишкам, и славно. Значит, у него есть кто-то, кто может поддерживать и помогать, прежде всего, финансово.

– Разве? – усомнилась я, вспоминая про семью Игоря. Насколько мне было известно, в его семье никогда не было олигархов.

– Уверен, – Арнольд зевнул и закрыл глаза. – Мне вот, например, никто и никогда не помогал – ни родители, ни семья, ни друзья. Наоборот, все только у меня просили, да и сейчас тоже постоянно просят... У меня никогда не было ничего, кроме решимости проявить себя. Я ведь тебе уже говорил об этом. У каждого свой предел возможностей, нужно только отыскать его…

– Но раз он помогает тем, кто в этом нуждается…. – начала я, но Арнольд перебил меня.

– Чтобы чего-то достичь, нужно полагаться только на самого себя, – пояснил он, глядя на меня в упор своими большими голубыми глазами. – А у меня возможностей всегда было намного меньше, чем у других, Рената. Ты ж знаешь о моей проблеме со здоровьем. Лет через восемь-десять мне потребуется операция по замене сердечного клапана. Но я никогда не сдавался, наоборот, делал всё что в моих силах, и даже больше. Сейчас я хочу пожинать плоды моих трудов, и я имею полное право на это. Кто с этим не согласен или не понимает, может идти куда подальше.