Золото и медь. Корона солнечных эльфов

Глава 4

Глава 4

Сидя в один из предрассветных часов на дворе под замковыми окнами, Иштан был почти уверен, что его никто не видит. Час перед рассветом был самым тихим в Рас-Сильване: Круг песен к этому времени уже расходился, эллари отходили ко сну, а краантль еще спали, дожидаясь, пока их разбудит взошедшее светило. Был конец сентября, в немой тишине небо мирно серело, затем заливалось розовым и наконец вспыхивало первым торжествующим лучом солнца. Но пока до этого было далеко: единственное, что указывало на приближение утра — это едва изменивший цвет восточный край неба над лесом, далеко за городом. Столица Эллар спала, погруженная в почти священную тишину; белым полумесяцем, ярко выделяющимся в полумраке, спал замок, а в его изгибе, присев на мрамор фонтана, тихо сидел молодой эллари с прекрасным тонким лицом и синими глазами, казавшимися в сумерках темными. Но был в это время в замке еще один эльф, далекий от сна — и, как ни странно, он был краантль; стоя у окна, он видел молодого веллара, но едва ли думал о нем…

Хотя до рассвета было еще далеко, Кравой не зажигал свечей. В темноте, лишь слегка разбавленной тусклым светом, падающим с улицы, он задумчиво глядел вниз на еще темную площадь. Он не сомкнул глаз всю ночь — и причина его бессонницы имела весьма материальную форму и лежала позади него на столе.

Небольшой, меньше ладони в длину, плоский кусок металла вычурной формы тускло поблескивал на странице одной из книг, громоздившихся на столе — жрец солнца еще вечером принес целую стопку из библиотеки. Металлическая, золотого цвета пластина была странной формы — заостренная и вычурно откованная на одном конце и с неровной, будто оторванной гранью на другом, она походила на обломок от чего-то более крупного. В средней части пластины зияла дыра округлой формы — скрученные остатки крепежей по ее краям говорили о том, что здесь когда-то находился камень или иная вставка; внешний край украшала тончайшая зернь, что указывало на высокую стоимость изделия, частью которой некогда был данный предмет. Несмотря на скромный размер, он, по-видимому, заполнял сейчас все мысли старшего жреца солнца: стоя у окна, Кравой то и дело невольно, точно с опаской, оглядывался вглубь комнаты на стол, и каждый раз, когда его глаза отыскивали лежащую там вещь, по красивому лицу пробегала едва заметная судорога — и такому волнению были более чем уважительные причины…

Трудно сосчитать, сколько лет назад началась эта история: Кров и Лайлокир звали их, двух краантль — близнецов, боровшихся за место в солнечному круге тогда, когда земля еще не успела остыть, и ладонь, приложенная к ее телу, могла ощутить тепло. Тот же первозданный жар пылал и в сердцах гордых братьев, и не было во всем Риане никого, кто был бы достоин жреческих одеяний более, нежели они. Прекрасны собой были оба, похожие друг на друга, как две капли воды, бесстрашны в бою, и виденье их было сильным и ясным. Многие сыновья солнца восхищались ими и были готовы идти, куда бы они ни позвали, и были братья дружны между собой, и каждый из них страстно желал стать старшим жрецом солнца и в глубине души верил, что эта высокая судьба назначена именно ему. Но много раньше, нежели родились они, пришли в Риан две короны — венцы двух великих королей-азарларов, сошедших с неба в стремлении создать новый мир. Прежде всех существ были они на тверди, и сама твердь тогда едва родилась, порожденная четырьмя, а раньше истории не существовало…

До начала всего было лишь бесконечное пространство, где обретались марны — изначальные силы. Они не имели ни формы, ни вида, но были чисты в своем совершенстве, и каждая из них была законченной и абсолютной, и каждая — не похожа на остальные. Бесконечное количество времени провели они в покое, пока одна из марн — горячая сила — не ощутила нехватку действия, разрушающую ее. В стремлении проявиться она пожелала создать материю и привлекла к себе трех других марн: холодную, противоположную ей и ее же дополняющую; марну ветра — единственную, обеспечивающую возможность движения всего, и марну превращения, делающую возможным появление великого из малого. Дабы породить материю, горячей и холодной марнами были обретены имена и принят материальный прообраз, марна ветра сделала возможным их соединение, а марна превращения — последующее явление сущего мира, имеющего форму и именуемого Рудара, то есть «рожденная четырьмя», или Риандорат — «мир времени».

И любовались марны на свое творение, ибо оно было прекрасно: твердь, свод и воды дополняли друг друга, создавая единое целое, и время начало свой ход, гонимое марной ветра. Единственное, что отделяло творение марн от совершенства — тьма: она царила в Рударе, так что ни одно существо не могло в ней обитать там. Тогда горячая марна, нареченная Крааном, создала прозрачную сферу, наполнив ее своим огнем, неугасимым, пока идет время, и пустило на небесную твердь, чтобы освещать Рудару половину времени. А на время, когда Краан наполнял заново сферу, ее заменял светильник холодной марны, вместе с формой обретшей имя Эллар.

Жизнь явилась из земли с появлением света, направляемая марной превращения. Пробужденные ее силой, растения потянулись к жару Краана, множась в формах и цветах, единосущные им животные отделились от растительной материи и обрели собственное бытие, ходя, ползая и летая, из материи вод произошло то, что плавает. После животных из рожденной марнами материи явились дэмы — поздние сущности Рудары, вобравшие в себя текущие в ней силы марн: сильфы и духи мест относятся к ним.

Совершенная красота царила в созданной марнами Рударе, но по-прежнему в ней было мало движения, и тогда снова произошло рождение: дети неба, азарлары, произошли от четырех марн. Каждый из них был наделен грубой оболочкой, которую мог покидать по желанию, и каждый нес в себе частицу марны, его создавшей. Горячая и холодная марны осеняли старших братьев — пылкого, гордого сердцем Кайлала и ясноликого Сильвана, марну ветра таил в себе стремительный Кахут, а живородящая марна превращения наполняла азарлу Маваллу, прекрасную, как сама жизнь. Покинув бесконечное пространство, они сошли в мир времени, чтобы дать ему движение. Каждый из них нашел среди дэмов того, кто был ему ближе иных по сущности, и соединился с ним, породив первых детей Рудары — эльфов, существ, осененных светом марн, но по своей природе сопричастных тверди. Каждый из азарларов дал своим детям силу, что была в нем — эллари получили свет Эллар, краантль — солнечный огонь, логимэ открыты токи земли и всего, что на ней растет, а каждый порыв ветра — это привет Кахута для ирилай.