Золото и медь. Корона солнечных эльфов

Глава 7

Глава 7

Соик стояла посреди комнаты, виновато опустив голову. Вокруг нее, гневно меряя шагами пол и сурово нахмурив брови, расхаживал лесной эльф в простом костюме зелено-коричневого лиственного цвета. Его красивое лицо было удивительно похоже на лицо зеленоглазой певуньи с той естественной разницей в твердости черт, которую накладывает пол и настроение — в данный момент оно было исполнено негодования, длинные прямые каштановые волосы взлетали в такт размашистым шагам эльфа.

— Как?! О Мавалла! КАК ты только додумалась до такого?! — восклицал он, вихрем проносясь мимо Соик, чье нежное лицо выглядело совершенно несчастным.

— Но, отец… — попыталась оправдаться она.

— Но?! Какие здесь могут быть «но»?! — перебил Алиадарн. — Логимэ должны выбирать себе кейнаров только из своих собратьев, и ты прекрасно знаешь, почему!

Соик взглянула на отца, умоляюще сложила руки перед грудью.

— Я все знаю, знаю…

— Тогда почему так поступила, если знаешь?! — ЧТО тебя толкнуло к нему?! — он вдруг прищурил глаза, в них мелькнул опасный огонек. — Или, может быть…

Он замер, будто пораженный неожиданной догадкой, и в следующий миг подскочил к дочери, в гневе хватая за руку.

— Может быть, он…

— Нет-нет! — испуганно залепетала Соик — ее лицо побледнело. — Нет! Что ты! Этого не было!..

Алиадарн быстро глянул ей прямо в глаза.

— Это правда?

Соик поспешно закивала, но он не отпускал ее.

— Ты не обманываешь меня?

— Мне незачем обманывать тебя, отец… — ответила она, опуская глаза.

Лесной эльф вздохнул, расслабляя руку, его лицо немного смягчилось.

— И все равно мне не нравится ваша кейна! — уже не так горячо, но все еще недовольно заявил он. — Ты могла бы сделать лучший выбор.

Соик быстро жалобно вздохнула.

— Ты говоришь так, как будто он — человек!

— Нет, ну, конечно, он не человек… — исправился мэлогриан. — И все равно вы с ним не пара! Не пара, понимаешь! — воскликнул он со смешанным выражением досады, страдания и злости. — Он — огонь, а ты — лес: он тебя сожжет! Его сердце — точно ветер в степи: ни секунды покоя — ты всю жизнь будешь с ним мучаться!

— Значит, буду, — в каком-то неожиданном порыве воскликнула логимэ и упрямо повторила: — Буду! Он — мой кейнар, и я разделю с ним все!

Алиадарн бросил быстрый взгляд в ее сторону.

— Даже его прошлое?

— Я не боюсь прошлого, — с вызовом выговорила Соик.

— Ты не знаешь, с чем имеешь дело!

— Я все знаю: его кейнара умерла, и он долго тосковал по ней, но я докажу, что любовь способна залечить любую рану.

— Ничего ты не знаешь!!! — снова сорвался Алиадарн — его лицо внезапно стало серьезным и озабоченным. Соик с тревогой взглянула на отца; тот нервно прошелся по комнате, затем снова вернулся.

— Есть раны, которые залечить невозможно, — сказал он, понижая вдруг голос и взглядывая ей в лицо. — Понимаешь… нашей памяти свойственно выбирать некоторые воспоминания и сохранять навсегда, точно святыню. Я видел его, видел, как он смотрит на дочь, и я понял, что он никогда не сможет окончательно забыть ее мать! Ее тень всегда будет стоять между вами, и ты должна быть готова к этому.

Соик невольно опустила глаза.

— Но он любит меня — я чувствую это, — тихо сказала она, и в ее голосе уже не было прежнего пыла, — и не станет причинять мне боль…

Алиадарн покачал головой.

— Краантль и логимэ понимают любовь совсем по-разному, и я не уверен, что ты верно представляешь себе его чувства.

— Отец, умоляю тебя!!!.. — с неожиданным страданием воскликнула Соик — ее лицо снова побледнело и дрожало, как если бы слова отца причиняли ей физическую боль.

— Ладно, ладно… — вздохнул лесной эльф. — Все равно уже ничего нельзя изменить. Я постараюсь относиться к нему хорошо.

Его зеленые глаза сверкнули.

— Но если только я увижу, что он заставляет тебя страдать…

Поймав взгляд дочери, он осекся, не договорив. С минуту оба молчали, затем Соик тихо сказала:

— Я попросила его зайти к нам в косое солнце.

Мэлогриан быстро глянул в окно — косым солнцем называлось время между серединой дня и вечером, когда солнце начинало клониться к закату, и тени становились длинными: судя по всему, ждать гостя оставалось недолго. Лесной эльф сокрушенно покачал головой.

— Как хорошо, что твоя мать этого не видит! Если бы она только была жива!

— Если бы она была жива, она бы не стала ненавидеть моего кейнара! — возмутилась Соик.

— Ну, все, все!!! Я же сказал, что постараюсь относиться к нему хорошо! Если он, конечно, этого заслуживает.

Соик улыбнулась в ответ вымученной улыбкой.

— Еще как заслуживает — ты сам увидишь…

Дальше описывать достоинства своего кейнара ей не пришлось — раздался осторожный стук в дверь, и в следующее мгновение старший жрец солнца собственной персоной предстал перед суровым родителем.

Переступив порог, он сделал несколько шагов и остановился. Золотистая голова почтительно склонилась в поклоне.

— Да благословит лунная богиня этот дом, хотя она и так уже благословила его, если в нем расцвел столь прекрасный цветок, как твоя дочь, — проговорил он с достоинством, но явно желая сказать приятное лесному эльфу.

Договорив, он исподлобья взглянул на Алиадарна и невольно удивился тому, как родственные черты находят равное выражение как в мужском, так и в женском лице, сохраняя при этом в полной мере свою красоту: он и раньше видел мэлогриана, но так близко — никогда… Лесной эльф встретился с ним взглядом, чуть заметно кивнул в знак приветствия — удивительное сходство и жеста тоже! — затем решительно шагнул к краантль. Соик бросила на отца испуганный взгляд, словно думая, стоит ли вмешиваться сейчас же, но, видимо, решила подождать.