Золото и Сталь

Глава 2. Белое, будто саван

Они выехали из дому засветло. Когда солнце уж к полудню катилось, только Заречье миновали. Впереди Велеслав на лошадке гнедой, за ним сыновья его на коньках пегих. А вокруг красота… Весна уж полностью в свои права вступила. Окутала лес запахами трав. На деревьях птицы певчие щебетали не смолкая, где-то вдали речка шелестела. После душной кузницы, среди деревьев дышалось легко и привольно. Изяслав запел даже, когда в лес въехали, так хорошо было меж берёзок да дубов. Вспомнил Радогор, как с Мирославой некогда по лесу гулял, как она ему пела. На душе враз тоска разрослась, узлом вокруг шеи сжимаясь. Больно стало, так больно, что и дышать сил нет. Предала его любимая, ждать устала. А он так и не сумел её позабыть.

«Отпусти меня, Мира, или с собой забери. Невмоготу мне так жить. Словно у края пропасти чёрной стою, и ни спрыгнуть, ни к жизни вернуться».

— Отец, как думаешь, Любомир с той волчьей шкурой закончил? — спросил Изяслав.

— Полагаю, готова уже.

— Эх, точно куплю, уж очень красивый мех.

— Дарьяне подаришь?

— Для неё у меня колты золотые припасены, это для сына.

— А коль девчонка будет?

— Нет, сердцем чую, что сын — воин.

Кузнец слушал разговоры вполуха, всё витая в своих мыслях. Изяславу с отцом всегда было что обсудить. Они вдвоём торговлей занимались — с севера на юг пушнину везли, возвращались с возами зерна и соли. Радогор в их дела не вмешивался, у него своё ремесло было, и семья им за это гордилась. Нередко и мечи да украшения его работы отец в град возил, всегда с хорошей выручкой возвращаясь.

За деревьями уж и подворье охотничье показалось. Лесной воздух с запахом дубового отвара и мочёных шкур смешался. Изба у охотника небольшая была, простая, за ней станки дубильные со шкурами виднелись. Стол праздничный прям под открытым небом для них накрыли — жаль в такую погоду под крышей сидеть. Родители невесты гостей хлебом-солью встречают, а рядом девочка лет тринадцати кланяется.

— Эта что ль невеста? — спросил кузнец брата.

— Нет, это сестра её, Велена.

— А где же наша наречённая? — спросил с улыбкой Велеслав, с коня спешиваясь. Он с Любомиром давно дружен был, его меха на ярмарках первыми раскупали, и снова встретиться с ним было и приятно, и радостно.

— Здесь я!

Все обернулись на голос и обомлели, когда Златояра из-за деревьев вышла. В руке её лук тугой был, с пояса три зайца свисали. Одета по-мужски, поверх рубахи телогрейка волчья, из сапога рукоять ножа охотничьего торчит. Сама растрёпанная, лицо и руки пеплом и кровью перемазаны. Смотрит на гостей прямо и гордо, глаз не отведёт, не застыдится.

«Такого позора они точно не примут, — улыбнулась про себя Злата, — вот сейчас разгневаются и уйдут, ещё и в деревне расскажут, какая я».

Любомир уж хотел кланяться сватам в пояс да прощения просить, но Велеслав хмыкнул тихо и первым заговорил.

— Да она у вас и промысел знает! — подошёл ближе, чтоб добычу её рассмотреть. — Три зайца и всех в глаз подстрелила, ни одной шкурки не испортила. И замараться не боится. Радогор, видал, какое сокровище я для тебя нашёл?

Злата не знала, что и думать. Воздух из груди, будто исчез весь — ни слова молвить, ни пошевелиться. Хотела напугать да разозлить, а тут воно как вышло — ещё больше понравилась. Только и смогла она, что поклониться да за избу уйти, зайцев свежевать.

— Сынок, ступай, потолкуй с невестой своей, а мы пока сыр разрежем да про свадьбу побеседуем, — услышала она за спиною.

Радогор посмотрел вслед своей невесте:

«А девка-то не лыком шита… и замуж, похоже, не рвётся».

Достал подарок из сумки седельной и следом за ней направился. Присел на лавку у стены, наблюдать стал. А Злата знай, своё делает — зайцев к перекладине ловко подвязывает, хмурится, смотреть на него не желает.

— Что, не вышло отвадить? — заговорил он тихо. — Другие сбежали бы уже, верно? Да только вот отцу моему всё одно, хоть кривая, хоть юродивая — лишь бы женить меня. Так что впустую всё. Да и хороша ты слишком, чтоб за такую выходку он от невестки отказался.

— И тебе всё равно? Лишь бы баба в доме была? — прорычала в ответ, даже не повернулась к нему.

— Мне и самому неплохо жилось.

— Почему не откажешься тогда?

— Не хочу против слова отцовского идти. Да и не отступится он, — помолчал недолго. — Меня Радогором кличут.

— Златояра, — она, наконец, перестала делать вид, что работает и обернулась.

Сердце в груди отчего-то заколотилось, когда янтарные глаза взгляд её поймали — хорош собой. Плечи широкие, руки сильные — и право кузнец. А может воин? Волосы у него по бокам выбриты, в косу собраны да очельем бронзовым охвачены. Злата однажды и себе так сделать пыталась.

Как-то зимой у них в избе сказитель странствующий останавливался и рассказывал про страну, что далеко на севере лежит. Там женщины, сильные и гордые, наравне с мужчинами на охоту и в бой ходят, а волосы, чтоб не мешались, в мелкие косы заплетают или сбривают вовсе. Злате тоже захотелось смелой воительницей стать. Она тогда только и успела, что пару прядок остричь, прежде чем её мать поймала. Ох и крику-то было! У нее и до сих пор эти прядки короче остальных.