Золото и Сталь

Глава 6. Костер в Нави

Златояра и не заметила, как зима минула. Сама себя от счастья не помнила, каждый день до истомы зацелована ходила. Милодара смотрела на сына и жену его, и счастью их нарадоваться не могла, не иначе сама Лада их очаг беречь стала. Все дивилась насколько её сын, оказывается, ласковым да заботливым быть может, всё Златой, Златушкой жену звал — совсем переменился.

А на Радогоровы именины Златояра всю семью у стола праздничного собрала, хлебом-солью потчевала, мясо да соленья отменные подавала. Милодара смотрела на невестку, да всё понять не могла, что не так: то ли в доме изменилось что, то ли со Златоярой случилось. С виду весела была, как обычно, приветлива, а все ж неспокойно матери было, будто не доглядела она чего. Смотрела, думала и решила поговорить со Златой в сторонке. И так спрашивала и эдак и, наконец, поняла всё — не зря ей на днях снилось, будто она щуку в реке поймала, ох не зря. До вечера обе как на иголках сидели — глаза светятся, а сказать не решаются, чтоб не сглазить.

Уж и гости по домам разошлись, а Златояра всё маялась — и всё думала, как бы новость поведать. Радогор забеспокоился даже:

— Ты чего смурная такая?

— Да нет, просто…

— Злата… — он уже научился отличать, когда она лукавит, тревожится или молчит о чем-то.

— Я… ну… и как сказать-то не знаю… — Злата нервно теребила в руках передник, подыскивая слова.

— Говори уж как есть, стряслось чего?

— Да нет, хорошо всё, даже очень. Я… мы… у нас маленький будет, — сказала и замерла на месте, глядя на мужа.

— Ты даже не представляешь, какое счастье мне сейчас подарила, — прошептал Радогор, к груди любимую прижимая. Опустился на колени и губами к её животу прижался. — И как такое выходит? Кузнец — я, а всё лучшее, что есть в моей жизни тобою создано.

С того дня он жену ещё пуще опекать да баловать стал, любой каприз исполнял. Ведь не даром говорят: чего тяжёлая хочет, того дитя её желает, а ему отказывать нельзя.

***

На Ярилин день посреди деревни ярмарка развернулась. Купцы наперебой свои товары предлагали, скоморохи потешное представление затеяли — вся площадь весельем гудела. Погода тёплая, вот-вот жара начнётся, а пока можно нежиться в ласковом летнем солнышке. Любава бродила по площади среди лавок, да все ей не то было. Подружки её щебетали наперебой, у одного купца меха щупали, у другого ткани присматривали, у третьего колечки примеряли, а ей прям тошно было. Куда ни глянь, везде ненавистные золотые косы мелькали.

«Потяжелела, округлилась — ведьма…»

Так больно было видеть, как знакомые янтарные глаза смотрят с любовью на другую.

«Вот как она его приворожила? В чем она лучше? Краше? Да нисколько. Добрее? Не поверю. А как она позорила его тем летом… Ну, что в ней такого?»

— Ой, смотрите, ведунья там! — вскрикнула Беляна, указывая на дряхлую старуху у самого края ярмарки.

— Может она нам на любовь погадает? — глаза подружек радостью засияли.

«Да какая любовь? Сказки все это. Наврёт с три короба и будет такова. Что толку-то?» — думала Любава, когда девчонки уже тащили её за руки к странной старухе.

Одна за другой подружки скрывались под пёстрым навесом и выходили оттуда, кто веселее, чем прежде, а кто и погрустневшей. Любава не хотела гадать, не верила она в эти сказки, будто кто-то чужую судьбу наперёд видеть может, но все же пошла. Скорее, чтоб убедиться, что врёт старуха.

— А, ещё красавица! — заскрежетала ведунья, улыбаясь почти беззубым ртом, — проходи, садись, рассказывай, о чем поведать тебе? О суженом?

— Пусть будет о нем, — пожала плечами Любава.

«Вот сейчас начнёт рассказывать, будто счастье меня ждёт, да ещё и рядом ходит».

Удивительно тёмные и ясные глаза старухины смотрели неотрывно, Любаве даже не по себе стало. Пыталась взгляд отвести, то мониста разноцветные на шее у неё разглядывала, то руки её морщинистые, перстнями унизанные.

«Не угадает».

— Знаю я твою печаль, — молвила ворожея, — тут даже карты не нужны, все в глазах видно. Не быть тебе с ним, пока «золотая» рядом. Она его сына носит, за сердце держит крепко. Не обойти, не побороть её.

Любава и речь родную позабыла: «откуда ей знать-то? Только сегодня старуха с ярмаркой приехала, неужто и правда ведает?»

— Пока она рядом… — задумалась ненадолго Любава. — А коли не будет её?

— А коль не будет, кто знает, может, и переменится всё.

Сердечко в груди девичьей так часто надеждою забилось, что даже больно стало:

— Помоги, научи, как побороть её, что сделать?

— Так даже? — взгляд старухин погрустнел сразу. — А на что ты готова, чтобы избавиться от неё?

— На всё! Что угодно сделаю, сколько скажешь заплачу!

— Не нужны мне деньги твои. Дело это тёмное, нечистое, мне грех ни к чему.

— Тогда сама сделаю, ты только научи, поведай, что делать надо!

— Что ж, научу. А как же? Коли так надо, почему не научить, но помни: вина твоя будет, и пред людьми, и пред богами.