Золото и Сталь

Глава 7. Незваный гость

Не так сложно силу тела вернуть, как силу духа в себе заново найти.

Первые недели Радогор Златояре не позволял с кровати вставать, ходил за ней, как за дитятей, чуть ли не из ложки кормил. Она рычала, ворчала, но подчинялась. А могла ли она противиться? Тело, будто не своё было: руки слабые, встанешь — ноги дрожат. Смотрела на себя и поверить не могла, что так быстро всю силу и прыть растеряла.

А как снова уверенно ходить стала, ещё одна напасть открылась — на улицу выйти стыдно и страшно. Раз пошла к свекрови наведаться, так всю дорогу на себе взгляды чувствовала. Кто с жалостью, кто с презрением смотрел, всем ведь уже известно было, что она дитя не уберегла.

«Убогая», — услышала как-то с презрением брошенное слово. Обернулась, да никого не увидела. Домой поспешила, всё ещё чувствуя злобный взгляд за спиною.

Старалась и со двора не выходить, людям на глаза не попадаться. А в избе сидеть ещё хуже было — обед приготовит, зайдёт в светёлку пошить чего, вышивку взять, а взгляд то и дело на ларец падает, в который все крохотные сорочки да пелёнки спрятаны. И снова тоска одолевать начинает — не уберегла, не стать матерью. В горницу же, что для ребёнка готовили, и вовсе подниматься боялась.

Радогор душою радовался, глядя, как жизнь в его солнышке снова разгорается. День ото дня Злата понемногу на себя похожей становилась — по дому хлопотала, веселела, вес понемногу набирала. Одно только напоминание про ту боль было теперь — косы её хоть и зазолотились снова, да одна прядь на челе так и осталась белой, что твой снег. Ещё бывало, иногда застынет на месте, задумается ненадолго, а в глазах печаль неизбывная темнеет. И кошмары её так никуда и не делись. Часто вскакивала она посреди ночи с криком или в слезах, за живот хваталась, в надежде, что то всего лишь дурным сном было. А после ещё долго уснуть не могла. Говорила, что не страшно, что пройдёт это, а сама слёзы в подушке прятала.

Долго думал Радогор, чем занять её, как отвлечь от дум тяжёлых, что никак не желали душу её покидать. Хотел сначала корову для неё купить, гусей развести, да понял, что не по сердцу ей это станет — не такая его Лада.

Златояра, сама того не ведая, решение подсказала. Зашла как-то в кузницу к обеду его позвать, а пока Радогор подкову новую подравнивать заканчивал, стала между делом заготовки для перстней на его столе рассматривать. Одно колечко незаконченное взяла, в руках покрутила, присмотрелась. Нашла на столе напильник да подправила что-то. Из ларца, что тут же стоял, камешек выудила, примерила — не то, другой приложила, третий. Радогор за нею молча наблюдал и вдруг понял, что делать.

— Хочешь, и тебя научу? — спросил, подходя ближе.

— А? — Злата, будто в своих мыслях витала.

— Ковать, колечки делать. Это не сложно, научишься, будешь мне в кузне помогать. Хочешь?

Задумалась: по дому дел не так уж и много, хозяйства как такового она до сих пор не завела — не интересно.

— Научи, — молвила, — только не колечки — оружие. Хочу оружие делать и носить, чтобы боялись все. Чтоб никто не посмел… называть всяко или насмехаться.

Такой холод в глазах её был, что Радогору даже страшно стало. Какая-то жёсткость в его любимой появилась, металл в голосе, будто то горе частичку её души унесло, что-то доброе и светлое изувечило.

«Как бы не натворила чего», — подумал, а на другой день стал по порядку учить её.

Все премудрости припомнил, что дед Стрибор ему когда-то поведал. В душе теплом отозвались воспоминания про старого кузнеца. Радогор ещё совсем мальцом был, когда дед его под своё крыло взял. До сих пор он помнил, как тот ему между делом про богов рассказывал, как Род — Всеотец начало всему сущему положил, а Сварог мир создал — выковал в горниле огня небесного, как подарил ремесло людям. Даже Велеслав, бывало, засиживался в кузнице, те давние легенды слушая.

Златояра оказалась очень старательной ученицей. Каждое слово радогорово слушала, все указания выполняла. Сначала было трудно к инструментам приноровиться — молот тяжёлый, жарко, лицо от горна жжёт, но она не жаловалась. С железом работать всё интереснее, чем в светёлке одной сидеть. Там она тенью бесплотной себя чувствовала, а здесь пламя — жизнь. Чувствовала, будто от горна в неё сила вливалась, горячая, мощная, словно из самой Прави пришедшая.

***

— Выше! Держи щит выше! — снова выкрикнул Радогор.

— Не могу! — Злата устало опустила руки. В голове уже зарождалась вероломная мысль бросить всё это и отказаться от всей задумки.

Небольшая полянка в осеннем лесу стала их местом для упражнений. А несколько зайцев, подстреленных час назад, послужат отговоркой для любого, кому любопытно станет, где они пропадали весь день. Златояра с упрямством тура продолжала рушить образ примерной жены, и чуть ли не заставила Радогора обучать её владению оружием. Он не хотел этого делать, его мучила мысль, что женщина может взять в руки меч, только если муж её совсем немощен и не в силах защитить свою семью.

— Ты хочешь прекратить учиться? — спросил он, не скрывая надежды, что она скажет «да».

— Нет! — зло рыкнула Злата.

«Вот же упёртая баба!»

— Значит, держи щит выше! — он перехватил поудобнее меч и двинулся в атаку, намеренно заставляя её уходить в защиту. — Не стой истуканом — двигайся! — выкрикивал Радогор, нанося пока слабые удары по оковке щита. - Выше держи!