Золото и Сталь

Глава 9. На живца и заяц бежит

Ночь прошла спокойно, и только под утро ясно стало, что двое из дозора не вернулись. Тревога закралась в сердца — неужто так близко враг? В самом сердце княжества разгуливает, ничего не страшась. Тел так и не нашли, только пятна крови пролитой на земле остались.

— Может зверь какой? — предложил кто-то.

— Да какой же зверь мог двоих здоровых мужиков уложить, да ещё и так тихо тела унести, что никто не заметил? Как пить дать, лазутчики. По пятам идут, днём прячутся, а по ночам вот выползать стали.

— Надо бы лес прочесать, их не может быть много.

— Нет, — отрезал Борич. — Мы на войне, и она только началась — некогда павших считать. Всем держать ухо востро! Выдвигаемся!

Кто-то хотел возразить, да ему быстро рот закрыли — сотник прав, нужно до города добраться и выступать против главных сил врага. Лагерь собирался своим чередом, но каждый время от времени беспокойно поглядывал в сторону деревьев, то ли опасаясь вражью стрелу поймать, то ли пытаясь разглядеть кого в чаще леса. Так и ехали дальше в напряжённом молчании, настороженно наблюдая, чтобы не пропал ещё кто-то.

Заночевать пришлось на просторной поляне в самой гуще леса — плохое место, с любой стороны можно атаковать, спрятавшись под сенью вековых дубов да вязов. Пока солнце ещё не село, умелые охотники разбрелись по окрестностям небольшими группками, чтобы свежего мяса добыть. К Златояре в отряд, как назло, Сорока увязался. Она скривила недовольную мину, но промолчала. А тому только того и надо, чтоб она разозлилась да опростоволосилась, чтобы потом новую байку сложить и каждому рассказывать, что бабе оружие давать нельзя, разве что нож кухонный.

Злате это не нравилось, ни сам Сорока, ни его трескотня постоянная. Она привыкла в тишине охотиться, а тут…

— Вдовушка та, уж какая добрая… за пазухой доброты столько, что никаких рук не хватит!

— Может, подскажешь, где она живёт, а ну, как и со мною добротой поделится? — посмеивался молодчик рядом с ним.

— Да куда тебе, зелёному, с нею совладать. Ей мужик нужен, а ты…

Злата уже в который раз на них шикнула, а им как с гуся вода, всё хохочут. Тогда уж она и не выдержала:

— Сорока! — прорычала, — ты пожрать сегодня хочешь?

— Знамо дело, хочу, — усмехнулся, будто не видел, что она злится.

— Тогда рот свой закрой и дай мне хоть несколько зайцев поймать. Всю дичь распугал уже!

Тут уж и дружинник вспылил. Лицо его злобой исказилось, схватил Злату за грудки, зашипел сквозь зубы, не отводя от неё взгляда:

— Радогор, научи свою бабу старших уважать и язык за зубами держать, иначе я сам научу.

Тот лишь молча перехватил руку дружинника за запястье, заставляя отпустить Злату и перестать собачиться на пустом месте. В тот недолгий миг, пока Сорока раздумывал, Злата вывернулась из его рук и метнулась в чащу, на ходу лук натягивая. Никто не мог понять, что её вдруг дёрнуло. Почти сразу оттуда же донёсся истошный рёв раненного кабана. Мужики переглянулись удивлённо и помчались на звук, даже Сорока забеспокоился, девка-то мелкая, матёрый боров ведь порвёт и не заметит. Он-то ей зла не желал, только поддеть хотел, позлить да подшутить.

С полсотни саженей пришлось пробежать им, прежде чем нашли они Злату, с окровавленным ножом над тушей издыхающего зверя.

— Ишь, прыткая… — выдохнул кто-то оторопело.

— Видишь, Сорока, как полезно иногда замолчать и прислушаться, — усмехнулась гордо, выдёргивая свою стрелу из правого бока борова. — Чего смотрите, охотнички? Палку найдите, надо его в лагерь отнести.

Мужики и чего молвить не знали. Все, кроме Радогора, думали, что это трёп пустой, будто Злата в промысле мастерица, а тут вон как обернулось — когда никто и ухом не повёл, она не только услышала борова, ещё и уложила его сама. Теперь про Златояру с уважением заговорили, одобрительный шепоток за спиной прямо душу грел — наконец-то она там, где её умения оценят, а не осуждать станут.

А утренний туман нерадостную весть принёс — снова дозорных не досчитались, и опять только пятна кровавые на траве. Следов же не разобрать, столько людей по тому месту прошло.

На следующую ночёвку Борич уже дозоры по три-четыре человека расставил, причём так, чтобы в каждом хоть один опытный воин был. Да и остальные спать не спешили, до Новгорода всего день пути оставался, там уж и отоспаться можно будет. Златояре предстояло после полуночи в дозор заступать, поэтому она устроилась у корней раскидистого дуба, чтоб хоть немного вздремнуть. Уже чувствуя, что сон понемногу подступает, она наблюдала за Радогором. Весь день он беспокойным был, неразговорчивым, всё оглядывался, прислушивался к каждому шороху за деревьями. Даже теперь сидел у костра, вроде говорил с кем-то, а сам всё в темноту вглядывался с тревогой.

Только Злата глаза прикрыла, как её кто-то за руку схватил и рывком на ноги поставил.

— Радогор? Что ты делаешь?

— Идём, — бросил коротко и повёл её туда, где деревья ближе всего друг к другу теснились. Огонь от костров едва-едва темноту ночную там рассеивал.

— Куда ты меня тащишь? — пыталась возмущаться Злата, только ведь уснуть удалось.

— Зайцев на живца ловить…