Золото и Сталь

Глава 10. Новгород

Убаюканная мерным шагом коня и невнятным гулом голосов вокруг, Златояра задремала в седле. Бессонная ночь в плену тревожных мыслей давала о себе знать. Вдруг кто-то коснулся её плеча.

— Злата… — она тут же открыла глаза, по сторонам заозиралась, не случилось ли чего. — Смотри, — улыбнулся Радогор, — это Ильмень-озеро.

Лес остался далеко позади, а перед глазами до самого горизонта на юг простиралась сверкающая водная гладь. Златояра в жизни не видела столько воды. Вдох замер где-то в горле — красиво-то как…

— А вон там уже и Новгород, — указал Радогор на северо-восток, где берега озера сужались в исток Волхова.

Когда солнце перевалило за полдень, впереди уже легко можно было различить высокие крепостные стены да верхушки крыши княжьего терема на холме. Скоро Злата разглядела и мост, что соединял половинки города, разделённые рекой.

Перед западными воротами раскинулся военный лагерь, куда со всего княжества понемногу стекались молодцы да мужи, готовые встать рядом со своим князем в битве за родную землю. Борич сразу же в терем направился — князю доложить, что прибыл, сколько людей привёл. Радогор же решил давних друзей навестить, в кузнечном конце города.

Он уверенно шёл узкими улочками города, и не мудрено, ведь прожил здесь не один год, пока в дружине служил. А Злата, словно маленькая девочка, вертела головой, разглядывая всё вокруг: высокие дома с горницами да теремами, богатую резьбу да роспись на ставнях и коньках. Не сказать, что в деревне дома никто не украшал, да всё ж дивно ей было. Она никогда в городе не была, привыкла к простору, а тут дома едва ли не один на другом стояли, плотно друг к другу прижимаясь. Деревянный настил глухо отдавался под поступью коней, вокруг сновали люди. Казалось, будто ярмарка приехала, так шумно и людно было на улицах. Но стоило удалиться от главного проезда, как стало потише, дома были украшены уже не так искусно, народу много меньше.

Они остановились у небольшого дома, нижний этаж которого служил мастерской. В нос ударил запах свежей древесины вперемежку с краской. Радогор шагнул внутрь:

— А дома ли мастер Гордарич? — из глубины мастерской на голос вышел невысокий светловолосый мужчина и тут же замер в изумлении, в глазах его читались удивление и радость.

— Батюшки… — всплеснул он руками, — Лесенька, милая, ты только посмотри, кто к нам пожаловал!

Из дальней комнаты послышалось невнятное женское ворчание, мол, «к тебе каждый день кто-то жалует, а мне сейчас некогда, все руки в тесте…» Мастер махнул рукой в сторону жены и поспешил обнять гостя.

— Каким же ветром ты снова здесь, Радогор? Купцом стать решил али в дружину вернуться?

— Да какой из меня купец… — улыбнулся тот. — Варяги снова пожаловали, сам знаешь ведь. Вот и решил старые кости размять…

— Да какие там старые? Здоровый же, как бык, — засмеялся Годарич и только сейчас заметил Златояру, которая осталась чуть позади мужа и теперь заворожёно разглядывала мастерскую.

И, казалось бы, ничего особенного там не было — древесина, верстак, инструменты. А только все полки вдоль стен были заставлены резными фигурками, игрушками да шкатулками искуснейшей работы. Смотришь на ту лисичку, к примеру, и не верится, что она из дерева вырезана. Кажется, фыркнет сейчас и в лес убежит.

— А это жена моя, — спохватился Радогор, — Зла…

— Мишка! — радостный, почти детский голосок раздался за спиной у Златояры. И сразу же со спины её обняли тонкие, будто девичьи, ручки. Она обернулась, выбираясь из объятий, да никого перед собой не увидела. — Я знал, что мы ещё свидимся, — проговорил за спиной всё тот же мягкий голос. Злата крутнулась — опять не успела увидеть, кто же это говорил.

— Не пугайся, — улыбнулся Годарич, — это мой сын, Далемир. Он… особенный, не такой как все.

— Я скучал по тебе, Мишка, — продолжал лепетать мальчик. И Злата вдруг поняла, что это он не с нею, а с её луком, что через плечо перекинут был, разговаривал. — Знал, что ты в хорошие руки попадёшь.

Мальчик, наконец, вышел из-за её спины, позволяя разглядеть его совсем ещё детское лицо и хрупкую стать. Только глаз его, спрятанных длинной пепельной чёлкой, Злата не увидела. Далемир вдруг взял её за руку, Злата не противилась, хотелось понять, почему мастер сына «особенным» назвал. А тот приложил её ладошку к щеке да улыбнулся блаженно:

— Очень хорошие руки. Береги их, Мишка, обещаешь?

Мальчик прислушался, ожидая ответа, снова улыбнулся, ласково поглаживая лук, словно кошку, и, довольный, направился вглубь мастерской.

Годарич не дал Златояре долго мучиться вопросами:

— Он… не то, чтоб юродивый, просто странный очень, для тех, кто не знает, — взглянул грустно вслед сыну и продолжил: — В глаза никому не смотрит, сам заглянуть попытаешься — отвернётся. Будто для него людей вокруг не существует, только вещи да животные. Волхвы говорят, что милостивые боги лишили его разума, такого как у всех, а взамен талантом одарили. Вся резьба, что здесь есть — его работа. Я же только луки да стрелы делаю. Твой лук тоже он украсил, хотя раньше за такое не брался. Просто увидел его и забрал на свой верстак, я и останавливать его не стал, знаю же, что не испортит.

— Опять хвастаешь? — Олеся по-доброму пожурила мужа, выходя из избы в мастерскую. Красивая, румяная, видать, только от печки. Вытерла руки о передник и тепло обняла Радогора. — Право слово, гости желанные. А это Златояра, стало быть? Велеслав нам все уши прожужжал про то, какую хорошую жену для Радогора нашёл, вижу теперь, что не врал. Останетесь на ужин? Я у Марфы сегодня такую утку хорошую купила…