Золото и Сталь

Глава 11. Битва за Избор

Над Избором реяли незнакомые знамёна. От деревень неподалёку неспешно поднимался и рассеивался чёрный дым — не успели.

На холме перед захваченным городом полукругом выстроились лучшие дружинники князя новгородского Светозара. Напротив них тем же порядком стояли варяжские воины.

— Добро пожаловать на наши земли, ярл, — молвил князь.

— Это теперь моя земля, — голос варяга был низким и грубым, под стать всему его виду — будто топором вытесанное лицо обрамляла густая борода, светлые волосы падали на плечи. Кольчуга лежала на могучих плечах, что твоя рубаха.

— Не скажи… пока я здесь князь.

— Не надолго, — оскалился варяг.

— Зачем ты здесь, ярл? — лицо князя понемногу теряло спокойствие.

— Мне нравится этот «ланд», земля хороша.

— Тогда зачем её кровью умывать? Ты мог прийти миром, земли у нас довольно, мы всех привечаем. Сложи оружие, освободи город, и я пожалую тебе удел по душе.

Варяг рассмеялся и выкрикнул что-то своим воинам, от чего и им весело стало.

— Викинг не принимают милостей, ничего не просят. Мы берём что хотим, силой. Я не хочу «у-дэл», я хочу весь этот ланд. И другой конунг мне здесь не нужен.

— И людей своих не жалко?

— Они знают, на что идут.

Князь оглянулся на раскинувшийся за его спиной лагерь.

— Мы тоже знаем, зачем здесь. Завтра на рассвете я буду ждать тебя на этом холме. Не придёшь, мы явимся за тобой в город. Увидим, кому эта земля ближе.

— Значит утром…

Светозар шел в свой лагерь, гневно бормоча что-то себе под нос. Он знал, что не выйдет условиться с варягами мирно, однако надежда, что не придётся бросать своих воинов в бой, до последнего теплилась в его душе. Всё, что он выгадал этим разговором, так это встретился лицом к лицу с врагом и добыл чуток времени, чтобы подготовиться к бою.

— Это будет война в одну битву, — говорил он своим старшим дружинникам в широком шатре. — Если не разобьём их одним ударом, потеряем и город, и весь удел.

— Значит надо бить всеми силами, — предложил кто-то. — Их около пяти тысяч, лазутчики говорят. Мы их легко разобьём.

— Нет. Коль выведем всех, они закроются в Изборе, и тогда мы все поляжем под его стенами.

— Этот ярл молод, дерзок, — выступил воевода. — Захочет показать себя во всей красе. Нужно вывести на бой только часть войска, пусть думает, что нас меньше. Тогда он решит и нас легко перерезать, и других бояр устрашить, чтобы не смели противиться, когда он дальше пойдёт.

— Верно.

— Тогда сделаем так… — князь склонился над расстеленной на столе картой. — Четыре тысячи я выведу к воротам на рассвете, две сотни лучников встанут вот здесь, — князь положил на карту белый камешек, чуть позади тех, что обозначали главные силы. Лучники Велегора укроются вот здесь, под деревьями. Пока варяги будут целить в нас, они, невидимые для врага, смогут проредить их ряды. Ещё две тысячи останутся в лесу и вступят в бой по моему приказу. А конники… выступят последними.

— А может их стоит вывести первыми? Варяги ведь верхом не воюют, растопчем копытами половину их войска, мечами добьём другую, — предложил один из молодых сотников.

— Ты, Гордей, с варягами бился когда-нибудь? — Борич недовольно смотрел на парня, которого сам же и привёл когда-то в дружину.

— Нет. А что в них такого? Чем они лучше хазар?

— Так против хазар без коня воевать — гиблое дело, а вот эти — другое дело. У них каждый со щитом бьётся. Пусти мы конницу вперёд, они сомкнут ряды в сплошную стену. Ни одна лошадь на неё не поскачет. И ты на всём ходу вылетишь из седла прямо на их копья.

Дружинник потупился, пристыженный.

— Конники выйдут, когда враг уже будет рассеян по полю или если побежит в город, тогда они не смогут их остановить. Дальше дело за малым.

***

Той ночью Злата так и не смогла уснуть. Даже ласка мужа не помогла ей избавиться от тревоги. Одна мысль, что эта ночь может оказаться последней в её жизни, всё нутро переворачивала. Так и пролежала до утра, бездумно вглядываясь в полог палатки, не в силах до конца понять, что же её тревожит. И, наконец, вышла в предрассветный туман. Большая часть лагеря была уже на ногах, но никто не осмеливался нарушить тишину этого утра. В воздухе витало напряжённое ожидание, кто-то спокойно ждал сигнала к бою, кто-то тихо молился Перуну у старого дуба.

— Ты не спала, — Радогор присел рядом с ней на бревно у давно догоревшего костра.

— Не хочется.

— Страшно?

— Не знаю, — она обвела взглядом воинов, что ходили вокруг, поправляя на себе доспехи, проверяя оружие. Задумалась ненадолго. — В тот раз… на княжьем дворе, когда Сорока вынудил меня драться. Я готова была убить его. Знала, что он свой, что та девочка — враг, а ничего поделать не могла, мне лишь хотелось его крови. В меня будто вселилось что-то. Я чувствовала, что могу и зубами ему глотку перегрызть. Да, я… боюсь. Боюсь, что чужая смерть мне слаще мёда станет. Боюсь того зверя, что живёт во мне. Что, если он завладеет мною, если я потеряю себя?