Золото и Сталь

Глава 19. Ты не одна

За дверью императорских покоев послышался шум боя. Маркиан, до этого лежавший в своих подушках ленивым мешком, задёргался в надежде, что его это гвардия рвётся к нему на помощь. Но его надежда угасла при виде забрызганного кровью темноволосого варвара, который вломился в комнату, едва не сорвав двери с петель. За его спиной маячили ещё четыре фигуры в кольчугах с топорами наперевес. Златояра и Марибор выдохнули с облегчением.

Радогор подошёл ближе, чтобы рассмотреть человека, ради пленения которого его жену продали в рабство.

— И это наследник престола? — спросил он, презрительно глядя в испуганные поросячьи глазки. — У нас он и дня не прожил бы. Ты цела? — обернулся он к Злате, придирчиво оглядывая её, так называемую, одежду.

Та кивнула в ответ, про себя радуясь, что с ним всё в порядке. Хотелось броситься ему на шею, обнять так, чтоб кости затрещали. Радогором владели те же чувства, да нежиться в объятиях любимой времени пока что не было. Они давным-давно условились, что на войне чувства лишние, и давать им волю не следует.

— Надо доложить Боричу, — он коротко кивнул Марибору, в благодарность, что был рядом, и отправился на поиски воеводы.

Злата обвела взглядом своих потрёпанных после боя ребят, понимая, что остальных из десятка уже никогда не увидит. Парни тем временем уже открыто посмеивались над младшим из-за его «одежды». Хохотали, мол, добавить ещё венок да косу, и от женихов отбоя не будет. Не повезло парню, теперь ему ещё долго эту юбку припоминать будут.

Их крохотный островок веселья очень скоро захлестнуло волной безрадостных забот. Переодевшись в принесённые Карином простые рубаху да штаны, Злата поспешила в нижние залы дворца, куда уже начинали приносить раненых. Работы было много. Верея и другие девушки, которых дружина Борича сегодня освободила от рабской судьбы, сразу же вызвались помочь. В благодарность за то, что новгородцы не стали убивать и грабить мирных жителей, к ним присоединились и городские лекари. Раненых ромеев и русичей разделять не стали. Бой был окончен, город захвачен, и воины снова обратились обычными людьми, которым сейчас требовалась помощь.

Злата заканчивала зашивать неглубокий порез на чьём-то плече, когда к ней подбежал перепуганный дружинник из сорокиного десятка. Уже по его виду она догадалась, что стряслось что-то страшное. Быстро указала одной из девушек промыть и перевязать зашитую рану и поспешила за парнем.

Чутьё подвело её ровно наполовину — от увиденного у неё задрожали руки, и сердце сжалось в ужасе. Сорока лежал на одной из кушеток белее полотна, бедро было спешно перетянуто каким-то поясом, кто-то прижимал к его животу окровавленную тряпку, доспех в нескольких местах зиял дырами, будто его ножом с дюжину раз ткнули, левая рука была явно сломана.

— Он сцепился с целым десятком, мы подоспели только последнего из них добить, — как-то виновато пояснил дружинник.

— Я бы и сам его прикончил, — прохрипел Сорока, ухмыляясь.

— Ты поможешь? — надежды в глазах парня было ничтожно мало.

— Найдите мне Марибора, быстро!

Проведя всё детство в доме бабки-знахарки, Марибор научился от неё всему, что она знала, и теперь мог бы посоперничать с любым опытным лекарем. Злата встряхнула руками, пытаясь прогнать дрожь, и принялась срезать с Сороки одежду.

— Полегче, женщина, у меня невеста есть! — даже в шаге от смерти он не мог перестать паясничать. — Гиблое дело, да? — голос десятника слабел с каждым словом.

— Молчи.

— Я всегда знал, что твоё лицо последним увижу, ещё от Избора.

— Тише, тише, — Злата пока и сама не знала, сможет ли ему помочь. Старалась держаться спокойно, да страх всё больше сжимал сердце, а тут ещё Сорока сам свою смерть закликает.

— Одно плохо — голубка моя опечалится…

— Закрой рот! — не выдержала.

— Злая ты… — по-доброму нахмурился он, — ты же скажешь ей?

— Сам скажешь, а пока молчи.

Марибор замер в нескольких шагах, будто боялся подойти ближе. Он сам за сегодня уже не одному воину с такими ранами глаза смежил.

— Злата, мы не… — заговорил было.

— Правильно, парень, вразуми её.

— Сорока, да когда ж ты заткнёшься?

— Когда сдохну.

«Да как он ещё и улыбаться может?»

Злата глубоко вздохнула и повернулась к Марибору:

— Мы справимся, должны справиться. Только делать всё надо быстро.

Парень мало верил в успех, но решимость в её голосе заставляла действовать, хотя бы попытаться. Злата уже принялась осматривать рану на животе, Марибор начал промывать проткнутое насквозь бедро.

— Ты там не увлекайся, парень, а то твоя мамка жениться заставит, — Злате уже хотелось вставить кляп Сороке в зубы, лишь бы не отвлекал, но ей важно было, знать, что он всё ещё дышит.

— Я тебя, наверное, добью сегодня, — пробурчала недовольно, готовя нитку с иголкой.

— Добьёшь, как же… сейчас иголками своими истычешь, а если выживу, ещё и травы горькие пить принудишь.

— Если выживешь, на вине отвары делать буду, — пробормотала в ответ, уже загоняя иглу в кожу.