Золото и Сталь

Глава 22. Фазаны для княжьего стола

Новгород встретил привычным шумом и суетой на улицах. Купцы, узнав, что в город бояре со всего княжества съезжаются, вынесли на рынок свои лучшие товары, на площади скоморохи выплясывали, будто праздник уже начался, хотя до него ещё две недели оставалось.

Сёстры без устали щебетали про то, что на рынке купить да присмотреть хочется. Велимир же, по примеру отца, старался вести себя спокойно, как-никак взрослый уже, а болтать да удивляться — удел девиц юных.

Ярославы хватило только один день в тереме посидеть, на завтра она уже весь город обошла и в лес за стеной отправилась. Вернулась только к вечеру с парой зайцев на поясе, усталая и довольная. Для неё ничего лучше не было, чем в незнакомом месте всё разузнать да разведать. Ведь лес вокруг родной деревни она, как свои пять пальцев, знала уже. Радости предела не было. Одно её расстроило — Сорока в отъезде был. Он с княжичем уехал по делам в дальние боярские уделы, сказали, вернётся только к празднику. А так хотелось с ним побеседовать, показать, чему она за последний год научилась.

Мирослава же тем временем у княжны в светёлке пропадала. Они подружились, ещё когда совсем маленькими были. Ярославе не понять было их болтовни про женихов да про вышивки — скучно это. Она даже в день княжьих именин в лес отправилась. Праздник должен был ближе к вечеру начаться, а сидеть весь день в горнице, пока челядь по терему хлопочет, не хотелось.

Яра проснулась, как всегда, на утренней зорьке. Схватила лук любимый и первым делом к Далемиру в мастерскую направилась, стрел взять да лук немного подправить.

— Здравствуй, Буря, — приветствовал её мастер, не отвлекаясь от работы.

Мать давно пояснила, что Далемир — человек необычный, а Ярослава и сама столько раз к нему приходила за эти две недели, что не удивлялась уже его странностям.

— Здрасте, дядька, — улыбнулась она с порога.

— За чем сегодня пожаловала?

— Мне бы стрел с десяток, нет, лучше два, для верности.

— Росток! — обернулся Далемир в дальний угол мастерской, где его сын возился с какой-то заготовкой. — Дай когтей Буре.

Парень засуетился у стены, где готовые товары стояли, выбирая стрелы, что ей подойти должны.

— Благодарствую, — улыбнулась Яра парню, будто не замечая интереса в его голубых глазах. — И ещё…

— Опять лисичку поранила? — догадался мастер. — Давай её сюда, подлечим.

Трещина на плече лука была маленькой, но ещё одной охоты могла не выдержать. Далемир закрепил повреждённое место и вернул оружие хозяйке.

— Слабовата она для тебя стала, — проговорил задумчиво. — Я её делал, когда ты только ветерком слабым была, теперь уже волка пора в руки брать, он крепче. Луна пройдёт, готов будет.

— Не надо. Мне матушка свой лук отдать обещала, — отмахнулась.

— Медведя не тронь, не справишься. Да и стар он уже, не тревожь его. Волка тебе довольно будет.

Ярослава поклонилась мастеру и упорхнула по своим делам. А Ростислав вздохнул тяжко, всё ещё ощущая тепло её ладоней на монетках, что она за стрелы отдала.

— Не по тебе она, — услышал голос отца за спиной. — Сломает и дальше помчится. Такую бурю только буран обуздает, и то не сразу.

Парень вспомнил, кого отец Бураном называл, и кивнул — верно, не дотянуться.

Утро выдалось ясным. Ветерок ласково играл в листве берёзок да осин, ёлочкам что-то нашёптывал. Яра успела уже с полдюжины фазанов настрелять. Собиралась в город возвращаться, как от дороги послышался топот копыт. Она притихла за деревьями, не то, чтобы боялась чего, по привычке скорее. Лошади проскакали мимо, к воротам Новгорода, только тогда она вышла из укрытия и вернулась на полянку, где на дереве её добыча висела. Сделала шаг и замерла вдруг, как вкопанная — волк. Больше аршина в холке, сильный — видно, что не одиночка, скорее вожак. Поглядел на фазанов, на охотницу, и решил, что девица вкуснее будет. Спокойно, нагло даже, приблизился, и не думая скалиться или рычать. Яра забыла, как дышать, рука сама медленно потянулась к ножу на поясе — лук вскинуть не успела бы всё равно. А волк вдруг шагнул ещё ближе, принюхался, и лизнул зачем-то её ладонь, там, где Яра поранилась сегодня.

«Не напал… Почему не напал?»

Ярослава отпустила нож и протянула дрожащую руку к зверю, а он, вместо того, чтоб, по волчьему обыкновению, эту руку отгрызть, сам ткнулся лбом в её ладонь — погладь, мол. Девушка осторожно присела к земле и, самой себе не веря, почесала его за ухом, как собаку какую. Разве ж бывает, чтоб волк в лесу к охотнице ластился? Страх понемногу отпускал сердце, сменяясь недоумением.

— Серый! Ты чего здесь делаешь? Я тебя обыскался, — на поляну верхом выехал молодец, красивый, статный, одетый богато.

Ярослава княжича сразу узнала, хоть и видела его с десяток лет назад, когда с родителями в Новгород приезжала. Поднялась на ноги, поклонилась, а сама думала: «узнает или нет?»

— Ты кто такая? Что делаешь в моём лесу? — не узнал. Не мудрено, ей тогда лет пять всего было.

«Ты глянь какой! В его лесу, значит».

— Охочусь, — указала она на тушки фазанов.