Золото. Проклятие Мансура.

Главы 1 и 2

От яркого, неожиданно ударившего в глаза света, Ольга зажмурилась, смешно сморщив, свой носик и резко отвернулась от окна троллейбуса, едва не ударив головой соседа, сидящего рядом.

Вспышка яркого света – оказалась утренним солнечным зайчиком, отраженным от открытого окна на фасаде красивого, старинного особняка на Невском проспекте, мимо которого, мерно гудя, как большой жук, подняв к небу штанги-усы, проезжал троллейбус. Она ехала из университета, с Васильевского острова на Заневский проспект, отработать заключительный день практики в историческом архиве, где ее ждали, в заключительный раз, по крайней мере, в этом году, пыльные фолианты разных времен и народов, оцифровкой и систематизированием, которых она занималась. А впереди ее ждал целый месяц лета! И друзья! И, долгожданная поездка на Валаам! И блаженство - впереди были каникулы! От сознания неотвратимости данного факта, даже лица пассажиров в троллейбусе, ей казались приветливыми и не такими унылыми, как обычно.

Исторически архив располагался в большом, специально построенном современном здании, с красно-бежевым фасадом из керамогранита, куда он переехал несколько лет назад из старинного здания Сената и Синода, на площади Декабристов и разместился в глубинах Заневского проспекта.

Пройдя вдоль «пафосной» кованой ограды, намекающей на дальнее родство со знаменитой оградой Летнего сада, Ольга нырнула в отрытые, такие же кованые ворота и оказалась перед входом. Приложив пропуск к датчику, и улыбнувшись серьезным охранникам на входе в архив, Ольга, дождавшись, когда загорится зеленая стрелочка на турникете, забежала в кабину лифта. Поднявшись на свой этаж и поздоровавшись с коллегами, Ольга присоединилась к обязательному ритуалу, без которого не мог начаться рабочий день – утреннему чаепитию. Обсудив за чаем, телевизионные новости и беременность коллеги из фонда, находящегося на этаж ниже, сотрудники и в большинстве своем, сотрудницы не спеша разошлись по своим рабочим местам.

Стоя на стремянке, в сером халате и снимая очередную стопку книг, Ольга увидела на полке, в глубине стеллажа большой, почерневший от времени, отделанный кожей фолиант. Бросались в глаза его обгорелые края. Сняв с полки этот увесистый гроссбух, оказавшийся Кораном, Ольга, прижимая его к себе одной рукой, потянулась за следующей книгой. В этом момент, не удержав, она выронила тяжелого «погорельца». Книга, упав с сочным шлепком на пол, подняв небольшое облако пыли, подскочила и встала «домиком».

– Кто-то упал со стремянки? – крикнул голос из-за стеллажа.

– Да, нет! Все нормально! – крикнула в ответ Ольга, спустившись со своей лесенки, наклонилась, чтобы поднять книгу. В этот момент она увидела, торчащий из почерневших страниц, уголок такой же, потемневшей от времени, грязно-желтой бумаги. С любопытством открыв книгу в этом месте, Ольга заметила на страницах, покрытых затейливой арабской вязью, засохшие темнокоричневые пятна и спрессованные, прилипшие черные кристаллы золы.

Ольга, положив находку на стоящий у окна стол, заложенный стопками таких же старинных книг, с любопытством пролистала несколько страниц старинного Корана. Затем развернула выпавший из него, сложенный вдвое лист, который на первый взгляд показался ей древнеарабской шпаргалкой по геометрии, весь исписанный буквами, цифрами и какими-то чертежами и схемами.

Порывшись в сумочке, достала мобильник: – Ало! Максим, привет!

Залитая утренним ярким солнцем лужайка на берегу неширокой, но быстрой речки. Сочная густая зелень, которая бывает только в начале лета, почти до половины скрывает ряды спускающихся с пригорка и упирающихся в берег, покрытых мхом, почерневших бетонных «пирамид», которые 70 лет назад были линией противотанковых заграждений на подступах к «колыбели трех революций». Шум легкого летнего ветерка, журчание речки и звяканье лопат, заглушает рингтон мобильного телефона, завернутого в полиэтиленовый пакет и лежащий на ржавом металлическом ящике из-под патронов, в куче свежевырытой земли и глины. Рядом на расстеленном большом куске брезента, лежали залепленные глиной, черные человеческие кости. Наконец, из вырытой ямы появляется мужская голова в камуфляжном кепи натовского фасона. Эта голова принадлежала молодому, симпатичному темноволосому парню, который воткнул в свеженасыпанный бруствер саперную лопатку и, сняв матерчатые, с прорезиненной внутренней стороной, перчатки и достал из пакета мобильник.

– Пронто! – парень вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

– Максим! Привет! Сегодня практика заканчивается! Ты когда с Денисом займешься делом? Или хочешь, чтобы вас выгнали нафиг? – услышал он голос Ольги в трубке телефона.

– А я и так на практике и весь при деле! – Максим, одетый в армейский камуфляж и прорезиненные штаны от химкомплекта, вылезает из вырытой ямы, которая когда то была окопом, а затем стала для кого то и могилой.

– До исторической правды пытаюсь докопаться! Между нами, я - на больничном! У меня и справка есть!– Максим смеется, пиная ногой, ржавый ребристый бачек-футляр от немецкого противогаза, – А, что Дениса тоже нет?

– Весь в делах, как и ты. Только в покерном клубе. Наверное, стипендию за будущий год проигрывает. Хватит заниматься земляными работами! Я, здесь, нашла прелюбопытный документ, – Ольга, говоря по телефону, смотрела в окно и держа в руке, найденный артефакт, – В старинной книге была спрятана, карта с планом, похоже какой-то крепости, или замка и длинный список чего-то на арабском языке. Перевести бы не мешало? Поможешь?

– У нас ведь Денис спец в третьем поколении по заграничным языкам! И чего он на исторический поперся, а не в МГИМО! Надо его попросить перевести твою китайскую грамоту!– Максим, зажмурился, подставив лицо солнечным лучам.

– Да! Непременно! Если живым увижу! За ним полгорода бегает, карточные долги выбить пытаются! – Ольга лбом прижалась к оконному стеклу, – Все-таки надеюсь тебя с ним сегодня увидеть?

– Хорошо! Давай вечерком в нашей кафешке. Мне еще до Питера добраться надо, себя в порядок привести, пыль веков смыть. Заодно попробую Дениса вызвонить.