Золотой декабрь

32 декабря — Подарок для Коммандера. Страшдественский рассказ

Над Анк-Морпорком шел снег.
Начинался он где-то высоко белоснежными ледяными иголочками.
Иголочки смерзались в изысканные восьмиконечные снежинки.
Далее, по пути вниз, снежинки слипались в хлопья...
А уж хлопья, опустившись достаточно низко, чтобы попасть в вечный дымный смог Анк-Морпорка, впитывали в себя, сколько могли, сажи и копоти, становились серовато-желтоватыми, начинали чуть подтаивать и превращались в мокрый снег...

Но всё-таки это был снег.
И он всё шёл и шёл, и, постепенно прочищая воздух от сажи и пыли, становился всё белее и пушистее, засыпал собой всю грязь, ямы, обломки, битые кирпичи, булыжники мостовых, цветную плитку у богатых подъездов, каменных львов у входа, затейливые резные карнизы... Стирая разницу между бедным Морпорком и богатым Анком.
И город приобретал непривычную красоту и классическую стройность.

В окнах светились разноцветными свечками страшдественские деревья. По улицам ходили с мешками и корзинками стайки детей и молодёжи самого разнообразного вероисповедания, неся перед собой на шестах фанерных черепах и распевая страшдественские гимны, славящие Ио(1) или Оффлера(2), Ома(3) или Анойю(4), или многих других - но суть всех этих песнопений сводилась к одному: самое темное время подходит к концу, скоро в мире снова будет много света и солнца, а поэтому будьте добры и сердечны, и в честь Ио или Оффлера, Ома или Анойи, или многих других поделитесь с нами чем-нибудь вкусненьким!

На Новом мосту, самом старом мосту города, под всё усиливающейся метелью стоял снеговик.
Во всяком случае на первый взгляд это был снеговик — его форма была несколько более гуманоидна, чем у обычного сугроба. Угадывалась голова, плечи... Даже руки.
От прочих представителей своей расы он отличался аксессуарами: он был лишён морковного носа,  метлы и ведёрка на голове, зато был украшен висящим на груди лотком.
Снеговик стоял неподвижно уже минут двадцать, переживая самые необычные за всю свою не такую уж короткую жизнь ощущения.

Звали его Себя-Режу-Без-Ножа Достабль(5), и то, что его двадцать минут назад попытались ограбить — причём без лицензии(6) — какие-то гастролёры с долины Сто Лат(7), его в принципе ничуть не удивляло и не было для него чем-то особенно новым...
Не очень потрясло его даже и то, что оказавшийся рядом стражник прервал процесс ограбления на самом интересном месте и быстренько арестовал незадачливых бандитов, чтобы избавить их от участи похуже (но в страшдественском рассказе об этой участи вспоминать слишком подробно не стоит)...
И даже то, что стражником этим оказался лично его светлость герцог Анкский, сэр Самюэль Ваймс(8), не стало для Достабля таким уж сюрпризом: всем известно, что Коммандер любит порой в одиночку лично попатрулировать город...

Ваймс, без долгих церемоний, поволок грабителей за шкирку в участок, оставив Достабля на мосту — и тут-то, повидимому, над СРБНом пролетел какой-то тихий ангел или дух Страшдества... Или блуждающий разряд магии в него угодил, долетев от Незримого университета... Или мелодия очередного гимна...
Но только на него снизошло странное, небывалое настроение. И в голове зароились странные, небывалые мысли...

Он стоял и думал: "Вот человек, который не раз, не два и не десять спасал и меня лично, и весь Анк-Морпорк, от множества бед и катастроф... И этот человек очень любит сосиски... Я знаю, что он очень любит сосиски — сколько раз он их у меня покупал! А я ему их продавал...
Но что — что я ему продавал?!
Говоря по чести, мои сосиски просто недостойны такого замечательного человека! Я знаю, что я сделаю! Я прямо сейчас сделаю Коммандеру подарок к Страшдеству — в самых подлинных страшдественских традициях!"

Придя к такому выводу, он стряхнул с себя несколько фунтов снега и решительно пошагал в сторону ближайшей дорогой колбасной лавки, где поверг торговца в полное изумление, заказав у него связку лучших ликалловских сосисок.
Ведомый всё тем же странным наитием, он тщательно уложил покупку в свой фирменный пакет из оберточной бумаги, написав на нём химическим карандашом (послюнив его предварительно) "Счастливого Страшдества от СБРН Достабля"... И тут сообразил, что искать Сэма Ваймса под снегопадом по всему городу — мысль, пожалуй, не самая удачная.
Разумнее занести подарок непосредственно к нему домой...

Через полчаса он уже стучался в двери особняка Рамкинов.
Ваймса дома не было, видать, он всё ещё патрулировал праздничный город, но Достабль был проведён к леди Сибил(9), всячески поблагодарён, обласкан, напоён чаем с кексами и парой рюмок лучшего портвейна, и, заручившись обещанием леди передать супругу его подарок,  ушёл восвояси, испытывая неведомый ему прежде подъём духа от познанной радости бескорыстного дарения.

... Когда он ушёл, леди Сибил озабоченно посмотрела на свёрток в засаленной бумаге. Судя по запаху, это были сосиски.
Она позволила себе приоткрыть пакет — да! Это именно они.
Достабль очень милый человек, и невероятно трогательно с его стороны сделать Сэму такой подарок... Но она просто не могла допустить, чтобы муж ел ЭТО.
Сосиски Достабля из подлинной свиньи, предварительно побритой?...  Ни за что.
Она возьмёт грех на душу.

— Вилликинс(10), дорогой! — позвала она дворецкого. — Срочно пошлите пожалуйста горничную в ближайшую мясную лавку, пусть там купит связку лучших сосисок... И слугу покрепче — пусть возьмёт корзинку, положит в неё бутылку бренди, хлеба и вот эти сосиски — и отнесёт их к мосту(5)... Верней, под мост... Только пакет оставьте...

Ну что ж.
Когда Ваймс пришёл домой, его ждал царский ужин, о каком он давно уже и мечтать себе не позволял — великолепные жареные сосиски с картофельным пюре и пикулями — правда, и с немалым количеством зелёного салата, ну да за такие сосиски даже и салат простить можно!
И он с удовольствием выпил имбирного эля за здоровье славного Достабля!

А под мостом Человек-Утка, Генри-Гроб, Старикашка Рон, Арнольд Косой и Гаспод(11) тоже праздновали Страшдество и пировали, поджаривая лучшие ликалловские сосиски над  костерком из старых ящиков, и запивая их лучшим бренди из погребов леди Сибил.
Запаху Старикашки Рона(11), правда, ни сосисок, ни бренди не досталось, но он был не в претензии. Он предпочитал просто отдохнуть — надо ж и ему когда-то забыть о напряжении, расслабиться, забыться... Подремать... Так что он пристроился где-то неподалёку от всей честной компании и был почти незаметен...