Золотой Грифон

Глава 4

Зевран шёл вдоль узкой тропы, ведущей к самой границе леса, туда, где недавно сын одного из жителей собирал хворост и, по его словам, перед пропажей слышал странные звуки. Воздух густел, становился влажным и тяжёлым. Трава шуршала под сапогами, как шёпот, а каждая тень между стволами будто двигалась сама собой.

Зевран не держал Аленку за руку, лишь следил за ней внимательным, настороженным взглядом. Девочка шла впереди, лёгкая, будто сама ночь несла её за плечи. В руках она крепко сжимала свою маленькую ящерку с облупившейся краской. Игрушка покачивалась у неё на ладонях, и девочка тихо играла с ней, будто это был живой спутник.

Солнце давно скрылось за горизонтом, и теперь лес дышал ночной прохладой. Туман, сперва едва заметный, стал сползать на поляне мягкими волнами, словно что-то огромное ползло по земле. Над головой глухо ухнула сова, звук отозвался в груди чем-то тревожным.

Впереди показались соляные круги и чёрные обсидиановые камни, древние обереги, которыми крестьяне отделяли свои земли от чащи. На них лежала белёсая пыль соли, и даже сквозь мрак они отдавали холодом.

Зевран замер, прислушиваясь. Где-то слева, за линией кустов, послышалось тихое шевеление. Будто кто-то крался, не касаясь земли. Он повернул голову, напряг зрение: ветви еле заметно дрогнули, листья качнулись, словно под ветром, которого не было.

Аленка остановилась. Её глаза распахнулись от страха; она прижала ящерку к груди, будто надеясь, что та сможет защитить её.

— Не двигайся, — тихо произнёс Зевран, расставив ноги и чуть приподняв руку.

Туман стал плотнее, заволакивая обереги. Кусты зашевелились снова, теперь уже сильнее, отчётливее. Ночь словно ожила.

Аленка осторожно повернула голову к Зеврану. В её взгляде мелькнул вопрос “идти ли дальше?”

— Всё хорошо, — тихо сказал он, не отводя глаз от линии оберегов. — Продолжай, я рядом.

Она сделала ещё шаг вперёд, ступая почти неслышно по влажной траве. Потом остановилась, словно почувствовала что-то впереди.

Зевран напрягся. Его взгляд бегал между обсидиановыми камнями и туманом, где едва угадывалась граница леса. Если девочка подойдёт слишком близко, он успеет перехватить её и в то же мгновение заметит любое движение за линией защиты.

Ночь казалась слишком тихой. Туман полз низко, под ногами. Но вдруг в этой тишине прорезались звуки странные, приглушённые, будто кто-то дышал или шептал. Сначала неразборчиво, потом чуть громче, ритмично, сбивчиво.

Зевран нахмурился, прищурился, вслушиваясь, и, раздражённо буркнул:

— Да что ж там за шум… кто там… — и, не выдержав, выкрикнул: — ебется!

В следующую секунду кусты дёрнулись, и из них, спотыкаясь, выскочили двое обнажённых мужиков. Они, не разбирая дороги, рванули прочь, перепрыгивая через соляные круги и ломая ветви на пути.

Зевран, замерший в полной боевой готовности, проводил их взглядом, тяжело вздохнул и устало закатил глаза.

— Великолепно, — пробормотал он.

Аленка, не до конца понимая, что произошло, стояла неподвижно, прижимая ящерицу к груди.

***

Инесса и Валентайн шагали по узкой тропинке, ведущей к старому сараю на окраине деревни. Воздух был плотный, ночной, пахло влажной землёй и гнилыми досками. Чем ближе они подходили, тем отчётливее видели: внутри сарая горел тусклый, неровный свет, будто кто-то зажёг свечу и забыл о ней. Деревянная дверца то и дело хлопала, будто от сквозняка, хотя ветра не было.

— Вижу свет, — шепнула Валентайн. — Кто-то внутри.

— Или что-то, — хмуро ответила Инесса и медленно подошла ближе.

Она склонилась к двери, пытаясь заглянуть в щель. Свет дрожал, играя на досках, а дверь будто жила своей жизнью, приоткрывалась на несколько сантиметров, затем снова захлопывалась с глухим стуком. Инесса чуть подалась вперёд, стараясь разглядеть хоть что-то за узкой щелью. Но в следующий миг — хлоп! — дверца закрылась, и всё стихло.

— Проклятье, — прошептала она, — будто нарочно.

Валентайн подошла ближе и, не раздумывая, постучала трижды. Секунды тянулись долго, будто сарай прислушивался к ним. Потом внутри послышались шаги тяжёлые, медленные. Защёлка скрипнула, дверь отворилась, и на пороге показался мужчина.

Он был широкоплеч, с тяжёлым взглядом и неестественно бледным лицом. Из правой стороны рта зиял провал. Не хватало нескольких зубов, а кожа под глазами синела, как у человека, давно не видевшего сна.

— Чего надо? — хрипло спросил он, глядя прямо на Валентайн. — Тебе по приглашению, что ли?

Валентайн, не моргнув, ответила с мягкой улыбкой, в голосе которой прозвучала опасная насмешка:

— Я всегда приглашена. — Она сделала полшага вперёд. — А что это у вас дверь так хлопает?

Мужчина прищурился, и пламя от лампы за его спиной дрогнуло, отбрасывая странные, вытянутые тени по стенам сарая.

— Если по приглашению, — сказал мужчина глухо, — тогда скажи пароль.

— Какой ещё пароль? — удивлённо отозвалась Инесса.

— Пароль, чтобы войти, — повторил он с тяжёлым акцентом, будто это был не вопрос, а закон.

Валентайн сделала шаг вперёд, её глаза блеснули.

— Как ты со мной разговариваешь? — в голосе её звенел металл. — Пропусти.

Она резко толкнула дверь. Мужчина инстинктивно подался назад, хватаясь за ручку, но не успел. Позади него на стене висели грабли. Он задел их плечом, и те с громким бум! опустились ему прямо на голову. Мужчина пошатнулся и, не издав ни звука, осел на пол, тяжело рухнув лицом вниз.

Инесса переглянулась с Валентайн, еле сдерживая смешок.

— Ну, вот тебе и пароль, — тихо заметила она.

Обе вошли внутрь. Сарай оказался не таким уж пустым: в углу стоял низкий стол, освещённый единственной керосиновой лампой. За ним сидели трое мужиков, лица грубые, загорелые, руки жилистые. На столе лежали карты, а между ними стояла бутылка мутной самогонки.

Когда женщины вошли, все трое одновременно подняли головы. Несколько секунд была гробовая тишина. Лишь потрескивал фитиль лампы.