Золотой и полцарства на сдачу

Пролог

Говорят, не видать удачи, если темный канцлер дорогу перейдет. Именно с этой приметы и начались все мои злоключения.

Дворянке из обнищавшего рода не балуют выбором. Однако я ни за какие сокровища не согласилась бы ехать на тот отбор — соблазнять регента при королевском наследнике, лишь бы удостоиться его благосклонности. Многие судачили, что жизнь с ним — настоящая сказка. Только я-то знала правду. Этот садист с малых лет попортил мне крови предостаточно. Да и плата по тому договору тянула ровно на один золотой. Именно во столько оценили мою голову, предложив выбор: либо плаха, либо его постель.

С раннего детства я вращалась при дворе и знала господина регента лично. Мы — я, он и покойный король — были ровесниками. В замке, кроме нас, не водилось других детей, вот и приходилось коротать время втроем. Все переменилось, когда моего отца обвинили в измене, нас с матерью лишили всего и вышвырнули за порог. Плотоядную улыбку Гехерса я не забуду вовек. То наслаждение, с которым он и его папаша взирали на наше падение, свято веря, что мы уже никогда не оправимся.

И вот, спустя тринадцать лет, судьба подбросила мне новый шанс. Да только толку от него — кот наплакал. Мой бывший друг набрался сил и поднялся с колен. Теперь его власть над шестнадцатилетним наследником безгранична, а простым смертным остается лишь подчиняться воле регента — если, конечно, они не мечтают загреметь в темницу по надуманным обвинениям. И все бы в этой истории складно вышло, кабы не темный канцлер.

Его независимое подразделение не подчинялось никому, даже королю. Картель Малоко существовал лишь для того, чтобы блюсти правопорядок в державе и держать в узде власть имущих. Теперь же мне в ультимативной форме предлагали вступить в их ряды и заняться спасением родной страны. Совет волен избрать нового короля, только если прямой потомок окажется недостоин трона. И что греха таить — нынешний наследник был никудышным. Жалкая игрушка в руках регента, ибо его толком и не учили. Но что с этим делать, никто не знал. А тут так удачно подвернулась я — единственная, кто выжил в ту святую ночь, когда храм Сотни божеств вспыхнул и погас за секунды, осыпавшись пеплом.

С той поры я почти не покидала божественных чертогов, с гордостью нося титул Святой девы и Великой мученицы. Скрывая лицо под маской и твердя всем, что пожар не пощадил и меня. Что дочери божьей не нужна внешность — лишь бы было ради чего молиться о спасении душ, ищущих покоя в нашей обители. Правда, бредом это было еще тем. После пятой реформации церковного уложения вера окончательно утратила свое божественное назначение. Система эта сделалась самой коррумпированной в стране. Впрочем, если верить летописям, так повелось испокон веков.

По крайней мере простые люди теперь не страдают. Мы раздаем еду, одежду и даруем кров нуждающимся. А с богатеев берем золото за отпущение грехов и одобрение их грязных делишек. И то спасибо, что мне самой не пришлось в это вязнуть. Настоятельница святого пристанища сама заправляла всеми темными делами, а от меня требовалось лишь улыбаться и выносить: «Благословляю» или «Прощаю». Ответственности это с меня не снимало, но и тяжкого греха не навлекало.

Я делала всё, что в моих силах, чтобы сохранить помощь нуждающимся. Толстосумы не обеднеют от пары сотен золотых, пожертвованных обители. Но теперь передо мной встал совсем иной выбор. Либо я соглашаюсь стать игрушкой в руках регента, либо мое дело передают в государственные органы по борьбе с коррупцией.

Глядя в глаза нагло лыбящемуся канцлеру, я с уверенностью могла сказать: он исполнит угрозу в любом случае. И тогда моя прежняя жизнь покажется раем. И откуда этот черт на мою голову свалился?

Он ведь не мог знать, что я — стабилизатор магии? Точнее, того факта, что моя мать была попаданкой и знала о близости много такого, о чем здесь не принято говорить вслух. Пусть реформы уравняли женщин и мужчин в правах, предубеждения никуда не делись. Мало кто верил, что детей следует воспитывать в уважении к чужим интересам. Потому бед на мою голову сыпалось всё больше. А теперь еще и это… Ни «да» не скажешь, ни «нет» не возразишь. Любой шаг ведет к неминуемой смерти.

Вот угораздило же меня попросить пару выходных для похода в город. Я же не знала, что он узнает меня и без маски. Точнее, я и сама уже начинала забывать, как выгляжу на самом деле. Постоянно пряча лицото, поневоле начинаешь верить в собственную выдумку. Порой я просыпалась среди ночи с ледяным ужасом в груди — оттого что на лице ничего нет. А теперь самое глупое и наивное желание — просто пройтись по вечерней ярмарке — обернулось для меня бедой.

Я еще раз внимательно перечитала протянутые документы со списком обвинений и тяжело вздохнула. Золотой, так золотой. Лучше быть живой святой, чем мертвой мученицей. Приняв из ухоженных пальцев ручку — на вид дорогущую даже на ощупь, — я аккуратно вывела росчерк в отмеченной строке и вернула бумаги канцлеру.

Теперь придется отыграть отведенную мне роль и по возможности не проколоться ни в чем. За последние тринадцать лет всё, что от меня требовалось, — сидеть на престоле да улыбаться. К жизни любовницы меня никто не готовил. Но, как говаривала мама, прорвемся!