Золотой конь Бату-хана

Глава 1

Луна спряталась за тучу. Мир погрузился в непроглядную тьму. Уютно потрескивал костёр. Каша вкусно пахла тушёнкой. Жара, наконец, перестала терзать обожжённое солнцем тело. С Ахтубы потянуло прохладой. Тонко зазвенели комары, слетевшиеся на свет и тепло.

— Где-то здесь в курганах спрятаны золотые кони хана Батыя, — задумчиво сказал дядя Паша, помешивая в котелке кашу.

Майя уставилась на него в ожидании новой истории. Вчера она узнала о том, как монгольское войско чёрной волной шло через эти степи, сметая всё на своём пути, и вёл их кровавый Чингисхан.

Дядя Паша был давним другом папы Майи. Они часто ездили рыбачить на Ахтубу. Майю взяли в первый раз. Ей недавно исполнилось одиннадцать, и папа решил, что пора учиться добывать пропитание. Майя к рыбалке была равнодушна. Брезгливо косилась на червяков и морщилась от запаха сырой рыбы.

Под безжалостным астраханским солнцем Майя загорела до черноты, светло-русые волосы стали почти белыми, а серые глаза казались прозрачными на потемневшей коже. Весь день она проводила в реке, ожидая, когда наступит вечер и дядя Паша под уютный треск костра и сверчковую песню расскажет очередную легенду.

Рыбаки принялись за ужин, обсуждая улов и хвастаясь друг другу в сотый раз, какого размера был та или иная рыба.

— А кто такой хан Батый? — спросила Майя, отгоняя веточкой комаров.

— Это внук Чингисхана, — сказал дядя Паша. — Он возглавил монгольское войско после смерти деда. Стал править завоёванными землями. Повёл войска на Русь. Это было очень-очень давно.

Дядя Паша казался Майе ужасно старым. Ему, наверное, лет сорок. А может быть больше.

— А золотые кони? Они такие же большие, как настоящие? Вы мне расскажите? — попросила она.

— Много лет назад, когда умер Чингисхан, монгольским войском стал управлять его внук Батый, — немного нараспев, словно старую былину, начал рассказывать дядя Паша. — Здесь недалеко раскопали город, который был столицей Золотой Орды. Сарай-Бату называется. Это был очень богатый город с украшенными цветной мозаикой и золотом домами. В Сарае провели водопровод. Для того времени это большая редкость. Монголы награбили много золота в покорённых землях. Поэтому город поражал своей роскошью. Если хочешь, можно доплыть туда на лодке. Сейчас там, конечно, нет такой красоты, как раньше. Так вот, говорят…

Дядя Паша потянулся за добавкой. Майя замерла. Все самые интересные истории начинаются с этого самого «говорят».

— Говорят, — продолжил рассказчик. — Что Батыя во всех битвах сопровождала белая кобыла, принадлежавшая когда-то Чингисхану. Она была так прекрасна, что хан никогда на неё не садился и никому не позволял. Говорили, что это была непростая лошадь. На ней скакал сам Сульдэ.

— Кто это? — шёпотом спросила Майя, заворожённая историей.

— Сульдэ защищает войско, его знамя, помогает в бою и дарует победу над врагами. Это древний монгольский бог войны. Когда Батый построил город Сарай-Бату, белая лошадь умерла.

— Бог войны остался без лошади? Разве он не мог сделать её бессмертной? — скептически заметила Майя.

— Это ведь легенда, — улыбнулся дядя Паша. — Ты кашу-то ешь, а то её комары сожрут.

Майя сунула полную ложку каши в рот, стала демонстративно жевать, приглашая рассказчика продолжить историю.

— Когда лошадь умерла, Батый приказал изготовить такую же кобылу из чистого золота. Вместо глаз вставили самые крупные рубины, какие только нашли. Поставили золотую лошадь возле ворот в город. Потом решили, что для красоты нужен второй конь. И стояли они у ворот, сверкали на солнце. Это было очень красиво, — дядя Паша замолчал, улыбнувшись своим мыслям.

— А ещё это было дорого, — заметил папа Майи. — И, вероятно, не подъёмно. Мне б одного копыта, наверное, на всю жизнь хватило!

— Кони не были монолитными. Они состояли из золотых пластин, которые крепили на каркас. Внутри они были пустыми. Хотя всё равно тяжёлыми, — пояснил дядя Паша.

— А куда потом делись кони? — спросила Майя.

Ей казалось, что в языках пламени костра она видит украшенные цветной мозаикой дома, большие железные ворота, стражников в кожаных доспехах и золотых коней. Кони сверкали так, что было больно глазам.

— Потом Батый умер. А кони пропали. Говорят, их спрятали в курганах и наложили заклятие, чтобы никто не нашёл. У Бату-хана в услужении было много шаманов. Они заколдовали курган. Одного коня по легенде украли пленные русичи и отпилили ему голову. Дед мне рассказывал, что наш род идёт от того пленного, который участвовал в краже. Поэтому моя фамилия Конев, — улыбнулся рассказчик.

— Так ты должен быть богатеем, — заметил папа Майи.

— Если б так всё просто, — засмеялся дядя Паша.

— Расскажите, пожалуйста, — попросила Майя.

— Предка моего звали Прохором. Был он кузнецом. И в одном из набегов монголы взяли его в плен.

Майя смотрела, как подрагивают языки пламени, и видела маленькие белёные хаты и цветущие в садах яблони. Низкорослые монгольские лошади несли воинов к мирно спящему селу. На шлемах монголов развевались конские хвосты, блестели в лунном свете наконечники стрел. Ещё минута и сонная тишина разорвётся криками, плачем и надрывным собачьим лаем.

— Монголы брали в плен мастеровых людей, не убивали. Такие люди всегда ценились, а в войну особенно. Монголы хотели, чтобы Прохор ковал оружие. Он отказывался, пусть лучше убьют. Его долго держали в клетке, морили голодом, били, но не могли подчинить. Однажды воины пришли к нему и сказали, что отпустят, если он сделает для хана двух золотых коней. Обещали дать помощников и столько золота, сколько потребуется. Прохор согласился. Он надеялся сбежать, когда монголы ослабят за ним надзор. И стал он делать золотых коней. Сначала Прохор думал только о побеге. Но чем дальше продвигалась работа, тем больше ему хотелось украсть золотого коня. Каждый день он придумывал, как унести его. Но целиком столько золота не утащить. Прохор сдружился с другими пленными, которых монголы дали ему в помощники. И мастера решили отбить у коня голову и сбежать. Поздней ночью, когда все в лагере спали и только дозорные следили за порядком, Прохор поджёг степь. Началась неразбериха. Все бросились тушить пожар, лошади в панике вставали на дыбы, рвались прочь. Пожар в степи — страшное дело. Не успеешь оглянуться, как всё сгорит. Огонь всё пожрёт. В этой неразберихе пленные молотом отбили золотому коню голову и на носилках вынесли из лагеря. Ночь была тёмной, безлунной. Шли медленно, груз был тяжёлым. Они решили спрятать голову, чтобы прийти за ней в другое время. Выкопали яму. Свалили туда золотую голову. И тут голова заржала.