Золотой МотылЁк Часть 1 Лиричное закулисье

Глава 18 Шепот медитации

Евлалия еще больше думала о своем кумире, перемежая известные ей теперь собственные жизни, сплетённые в единую композицию, но пока еще не завершенную событиями насущно реального третьего бытия. Долго не могла уложить информацию по полочкам, ибо была она крайне скудной, хоть и основополагающей. Как только позволяло время и обстоятельства – выходила в астрал, бывало и по несколько раз в день, если чувствовала потребность. О, как же ей хотелось, чтобы он снова был обоюдным, и она смогла почерпнуть больше сведений, но зная, что такое явление крайне редко происходит, оправдывала глухое молчание тонкого мира его сложностью и непостижимостью. Надежда на обязательное продолжение событий, полученная от Се Вана, не воплощалась, даже возникало ощущение, что все вернулось «на круги своя» в изначальную точку духовной практики. Вся жизнь кумира тщательно скрывалась от посторонних глаз, а ментальный мир, скорее всего, был наглухо запечатан. Он, подобно императору, ну, если брать в масштабах индустрии развлечений, то именно таков был его неофициальный статус, вынужден пребывать в полном духовном одиночестве, ибо любая фраза или даже слово, действие или движение, могли быть истолкованы против него самого, не говоря уже о душевных откровениях.

Евлалия заинтересовалась: «Х-м, интересно, а как переводится имя Се Ван?» – полезла в интернет, внесла в поисковик и, прочитав ответ, округлила глаза от того, что оно в точности соответствует нынешнему статусу кумира - «благородный правитель», потому что именно знаменитости способствуют формированию общественного мышления, влияют на образ жизни людей и бизнес-потоки, а иной раз и политику. К тому же, он несет в массы благочестивый образ мужской культуры, что крайне редко встречается в погоне за славой. Несомненно, сейчас у него другое имя, но Ева предпочитает говорить «Се Ван».

Вот же как получается, добившись к тридцати пяти годам того, о чем другие только мечтают, всю жизнь преодолевая, вырывая и выгрызая, так и не достигая подобного, а иные добираются до вершины значительно позже или вообще к концу жизни, он испытывает духовную тяжесть, скорее всего, из-за постоянного состояния скованности и напряжения, что зеркально чувствует Евлалия, словно они части одного конструкта или одного пространства, волны которого одинаково воздействуют на его посетителей. За сияющей шикарной улыбкой, потрясающим фигурным телом, дикой целеустремленностью и работоспособностью, сквозит усталость от тяжелой ноши, а в глазах проступает грусть, свидетельствующая о неудовлетворенности жизненным сценарием. Скорее всего, он находится в периоде переосмысления ценностей, расставляя приоритеты, который может длиться годами, пока человек не завершит этот процесс, беспричинно его откладывая и возобновляя, дополняя выводами из фактов реального бытия, и исключая дефекты, доколе в сознании не прорисуется личная пирамида, способствующая построению алгоритма дальнейшего жизненного пути, по которому, подобно водам реки в пересохшем русле, хлынет новый поток блаженной энергии, подкрепленный мотивацией к достижению поставленных целей, приносящий вожделенное наслаждение влагой.

Медитируя на фотографии, а иной раз на очень замедленные видеоролики, Евлалии, с большим усердием, получалось считывать какие-либо сигналы. Это раздражало, так как тратило неимоверно много энергии и времени, влияло на глаза не лучшим образом, но потребность иметь, хоть какую-то еще информацию, определяющую цель, формирующую этапы и запускающую механизмы осуществления желаемого, была куда сильнее, так как астрал - единственный источник, откуда она могла ее почерпнуть.

Сигналы поступали разные, от того результаты становились противоречивыми, и не всегда получалось их правильно интерпретировать, а иной раз, вообще, не понимала, что это, зачем и почему именно так? Например, кумир только кивал головой вверх-вниз или что-то говорил очень быстро, как в ускоренном видео без звука, или на своем языке, поэтому Ева не могла понять ни одного слова, а он продолжал тараторить, уставившись на нее залипшими глазами. Отчаянно пыталась прочитать значения этих сигналов, анализировала, складывала конструкты из своих вопросов, ощущений, но ничего путного так и не выходило, а ведь в этом, однозначно, содержался какой-то смысл.

Или однажды на его лице четко прочиталась маска смерти, та самая, что продают в магазинах, блекло-серая, с вытянутыми глазницами и растянутым ртом. Весь сеанс только она, сколько бы Евлалия не стряхивала образ, стоило ей вернуться к медитации, архетип повторялся, обозначая стабильность сигнала. «Что это может означать? Смерть навряд ли, это уж слишком, но, может быть, ему грозит опасность, или заболеет, или просто что-то будет очень неприятное. Ну, и что я могу сделать при этом? Сообщить ему – смешно, даже, если бы мне был доступен его контакт. Для такой информации нужно иметь сформированный высокий уровень доверия, чтобы не вызывать подозрения, тревожность и, более того, гнев. Его жизнь настолько законсервирована, что даже отследить не получится, случилось ли у него что-нибудь или нет. Самая настоящая устрица, закупоренная в своей раковине.» – фыркнула в итоге Ева.

Как-то она обратила внимание на то, что голубой шар в ее животе стал крутиться очень редко. Осознание этого пришло неожиданно и как-то запоздало. Почему-то начальные изменения были незаметны. Во время сеанса спросила у него: «Это твой голубой шар? - он отрицательно покачал головой влево-вправо. Ее удивил ответ, ибо именно только на его образ шар реагировал. - Почему же он отрицает к нему причастность?» - пояснений, естественно, взять было не откуда, пришлось просто принять информацию.

Евлалия вспомнила о красном хрустальном сердечке, подсаженном кумиру по ее просьбе миниатюрными бабочками. Она сфокусировала взгляд на груди и через несколько минут проступил образ огромного красного сердца. «Почему оно стало таким большим и тусклым, а было крохотным и ярким? Видимо, изначально светящейся искорки, хватало для освещения, а теперь, увеличившись раз в десять, этой энергии недостаточно, поэтому померкло. Что же его заставило так увеличиться в размерах? – отчаянно мыслила Ева, - Оно наполнено моей духовной энергией и соткано из моих ментальных слоёв, тонких и прозрачных, как хрусталь, но мягких и эластичных. Мало, кто может проникнуть в него, сокрушив защиту. Да и никто не знает об этой «подсадной уточке», только я. О-о! А может это… меня так прёт, и я сама того не ведая, накачиваю его? Кумир мог его либо выкинуть, либо напитать собственной энергией, но только любовной, другую оно отвергнет. Как было бы прекрасно, если бы, он знал меня, хотя бы, заочно, как я его, а то же, вообще не ведает о моем существовании. Ах, ну, да, что-то я запамятовала, что кумир и есть Се Ван, х-м-м, с которым так ни разу больше и не удалось выйти в обоюдный астрал. – печально резюмировала Евлалия. – Но сейчас ему не просто известно обо мне, он даже знает, как я выгляжу. Уж он-то может не то, чтобы подпитывать энергией все, что пожелает, но и сразу определить хозяина артефакта! И, если это действительно так, то я счастлива, так как он не забыл меня, не оставил на долгие месяцы в одиночестве, как мне это казалось, после сокрушительной информации в развергнутом пространстве, а как мог, поддерживал мою любовь, подпитывая своей, и даже увеличил ее объем. Хм-м, а может, это его так распирает, что бедное сердце готово лопнуть, и занимает полгруди? Да еще и потускнело, может, от желания любить и быть любимым? - Ева усмехнулась от такого предположения. - Ладно, сама виновата, что подсадила, а следить забыла, да в принципе, и не собиралась этого делать». Любой результат гадания или считываемый сигнал дают возможность увидеть или осознать только факт, без пояснения причин. Большое сердце ее тоже вполне устраивало, хотя маленькое намного милее, ярко светившее, как путеводная звездочка, поэтому решила, что через какое-то время снова на него посмотрит и отследит изменения.