Золотой тролль

Глава 7

Стоит прибыть ответственному лицу или профильной государственной службе, как любое место происшествия мгновенно наполняется деловой суетой. И неважно, пожар, рухнул дом или случилось преступление, определённые вещи не меняются. Едва приземлился полицейский ковёр, как число зевак принялось расти как на дрожжах. Ведь теперь не просто кто-то что-то кому-то пересказал. Вот она – полиция, слух был верный… И неважно, какой из десятка гулявших слухов правильный: ограбление, убийство, драка. Уже встал грудью на пути любопытных полицейский, отгоняя людей от ограды. И уже мелькают расстроенные лица тех, кто пришёл первым, но не решился заглянуть – вдруг ничего не случилось, и хозяева выгонят – а теперь жалеет, мол, была возможность и упустил.

Внутри закипела деловая суета. Оперативник вместе с участковым инспектором уточнили, во сколько была обнаружена кража, и сразу же пошли по соседям. Сначала найти понятых, а затем выяснять, вдруг кто-то чего-то заметил. Эксперты принялись осматривать и обнюхивать помещение в поисках следов. Гийом же начал опрос свидетелей на месте.

– Здравствуйте, мадемуазель Дюран. Я младший следователь Лефевр, я буду вести дело об ограблении. Потому прошу ответить вас на несколько вопросов.

Две сотрудницы ателье, молодая девушка чуть старше хозяйской дочери и женщина средних лет разом начали суетится, глаза забегали. Вроде и понимают, что они не обвиняемые, а свидетели или вообще пострадавшие, но факт допроса полицейским их пугает. Жюльетт показала себя дочерью своего отца. Видно было, что нервничает, руки заметно подрагивают, но держится в целом спокойно. Еле заметно кивнула: помню, что мы хорошо знакомы и давно по имени, однако сейчас Гийом лицо официальное.

– Здравствуйте следователь Лефевр. Мы готовы, спрашивайте. Вам писать? Вот сюда можно присесть, за этот стол.

Гийом бросил взгляд на эксперта, тот знаком дал понять: место уже осмотрел, можно туда садиться. Жестом пригласил остальных тоже присаживаться.

– Как вы обнаружили кражу? И во сколько?

Жюльетт посмотрела на швей, но те сидели, как будто ежа проглотили и напоминали сжатую пружину, никак не могли прийти в себя оттого, что их спрашивает полицейский. За всех начала именно Жюльетт как хозяйка.

– Мы обычно деньги не храним в мастерской и дома стараемся не хранить. То есть дома есть, но у папы в сейфе. И его открывают… Стараемся не открывать. Это все знают. А то, что клиенты в оплату дают, мы обычно два раза в неделю в банк отвозим. По четвергам и по понедельникам. А в этот раз… мы в четверг не пошли, Мишель с отцом поругался. Из-за этого и не пошли, он специально с утра тогда как наперекосяк всё делал, вот отец и поссорился с ним, а один не пошёл. Так-то они вместе всегда ходят до банка, а тут Мишелю прямо с утра и приспичило, и подождать не может. В пятницу папа не может, он по пятницам с утра и до обеда у аптекаря Симона, и массажиста приглашают. У папы радикулит разыгрался, если раз в неделю на процедуры не сходить, дальше всю неделю согнуться не может. В субботу банк закрыт, мы думали с папой утром в понедельник пойти, или он с мамой. А тут Мишель начудил… – девушка с трудом подавила какой-то нервный смешок, – в общем, мы не пошли.

– То есть в кассе оставалась выручка за неделю?

– Д-да. Ну кроме того что в конце недели мы швеям как жалованье отдаём. Так-то домой надо было унести, но обычно в конце недели мало остаётся. А тут в пятницу вечером с Мишелем опять ссора была, мы и не подумали…

Гийом ободряюще кивнул и постарался как можно теплее улыбнуться, мол, всё нормально, бывает. Однако внутри всё сильнее нарастал холодок азарта, который бывает у гончей, взявшей след. Пока ещё почти остывший, но уже след. Не может быть таких вот совпадений, просто не может быть. И всё больше уверенности, что Мишель – балбес, которого использовали втёмную. В мастерскую семьи Дюран ходили за заказами многие состоятельные люди города. Выручка за неделю для шайки из небогатых кварталов очень солидные деньги. Особенно если подставить Мишеля так, чтобы он замкнулся, не захотел сотрудничать и не рассказал, для кого стал невольным пособником и наводчиком ограбления.

– Как вы обнаружили кражу?

Дальше наконец-то осмелела младшая из швей и решилась вступить в разговор:

– Так, ну, в общем, месье следователь, мы обычно с другой стороны заходим. Там, где проход к хозяйскому дому, там ещё отдельно калиточка и комнатка. Там и переодеться, и передохнуть можно. И кофе горячего сварить, если дождь или зима и согреться надо. У нас у каждого от этой комнаты ключ есть, чтобы не ждать на улице, значит. А как рабочий день начинается, мадам или мадемуазель из дома заходят и мастерскую открывают. Ну а потом мы приходим, всё раскладываем и открываемся. Значит, в общем, тогда когда приходим, в общем, дверь для клиентов только тогда и открываем.

Видимо, решительность младшей швеи помогла перебороть страх и у старшей.

– Сегодня мадам-то занята, ой, ну кому я говорю, вы уже и сами лучше меня про Мишеля знаете, – тут женщина прикусила язык, сообразив, что нехорошо сплетничать в присутствии Жюльетт. – Вот мадемуазель-то нам открыла. Мы зашли, а я ещё подумала: как она и входную дверь открыла, и когда – мы и приготовить всё не успели?

– Нет, ты путаешь, – решительно сказала младшая швея. – Мы сначала увидели, что эта, статуэтка пропала. Я ещё подумала, может, пыль унесли протереть? А то какая-то она злая была, как смотрит на нас весь день. Ой, простите, мадемуазель. Тут я и сказала, что вроде в пятницу-то ещё была. И ещё сказала, как ветром сдуло в открытую дверь. А мадемуазель и говорит, а кто дверь-то открыл? Мы проверять, а дверь и не закрывается, ну мы к кассе подбежали, а там Валерьенну в полицию послали сказать, у нас тут в мастерской внутри зеркало как раз есть. Для связи-то как раз.

На этом Жюльетт всё-таки не выдержала и зашмыгала носом, в глазах выступили слёзы:

– Это я виновата. Это от дедушки память была. Он её привёз, ему подарили товарищи. А потом её украли. А тут недавно месье Дюмушель, как в дом Ланжевенов въехал, мы к ним ходили мерки с жены снимать, так и увидели. Мы выкупить хотели, он нам так подарил, сказал – такие не собирает. Мы обрадовались, семейная реликвия нашлась. А потом я уговорила, пусть в мастерской стоит. Дедушке приятно было бы, он с этой мастерской и начинал. А тут кто-то увидел, подумал, что золото и залез.