Золотой волос (новелла)

III

Госпожа Аюна не спала. Она ворочала на плите громадный казан, который впору втроем носить. Что это за пир на ночь глядя?

Я подождал, пока она оставит казан в покое и отвернется от плиты, и только тогда подал голос.

- Доброй ночи. Дело у меня к тебе.

Госпожа Аюна так и села, где стояла, хорошо еще, на табурет угодила.

- Кто?! Боже мой, кто?

Чуял я ее хорошо, они живут довольно близко, поэтому захлестнувшая ее паника мне мешала и злила. От страха женщины часто глупеют просто позорно. Ну, кто это еще может быть, а?!

- Это я, за долгом пришел.

- Да знаю я, что это вы. Беда с кем? С нашими?

- Не с вашими. А ты ждешь беду?

- Упаси Боже!

- Вот и я тоже пока ничего не вижу.

Кажется, она чуть не расплакалась, шмыгнула носом и вдруг тихо рассмеялась и смущенно объяснила:

- Сын у меня младший женится… завтра. Вот я и подумала…

Сейчас, в липень? Ну-ну, дело молодое. На всякий случай я легонько проверил ее сына – вот оглобля Мирко вымахал! – он с парнями гулял, к свадьбе готовился.

Госпожа Аюна - единственная, кто смеется от облегчения, когда я прихожу за долгом. Когда основную часть отдавала – в голос песни пела. И сейчас сидит – улыбается мне, словно слышать меня рада.

Она и впрямь рада.

- Невестку твою посмотреть младшую?

- А и посмотрите, коли не трудно.

- Далеко она? А, во дворе, скатерти вешает… Так, подойди к ней, обними, по голове погладь, угости чем…

Госпожа Аюна послушно поднялась, пошла на двор. Пока она говорила с девушкой, приобняв ее, я настроился. Невестка у нее приятная, спокойная… Теплая… В будущей свекрови души не чает, сына ее любит. А, госпожа Аюна вообще везучая: в ней все невестки души не чают. Еще бы. Не у каждой есть свекровь, которой сам черт не брат.

Кстати, это правда. Я ей не родственник. Так, если только что-то вроде знакомого…

Госпожа Аюна в дом вошла, а будущая невестка осталась скатерти на веревки во дворе развешивать. Скатерти влажные, если ровно расправить, завтра и отглаживать не понадобится. А гостей ждут – море. Сейчас закончит, домой к себе побежит…

- Хорошо все будет. К почню внуков жди, - сказал я.

- Как?! Опять мальчишка?

Я усмехнулся.

- Одну внучку и одного внука. Близнецы у нее.

- Это прям радость! Наконец-то девочка родится.

- Девчонка на тебя похожа будет.

Госпожа Аюна прямо вся засветилась. Я же говорю, она, правда, везучая. И девчонка родится – тоже везучая окажется. Седьмая, кстати, среди ее внуков… Надо будет через годик пристальнее глянуть, чем черт не шутит…

- Только вот на свадьбе ты плясать не сможешь.

- А это мне без разницы. Я свое отплясала. Петь-то смогу?

- Как сама выберешь. Можно сильно, но быстро, можно долго, но слабей. Решай.

- Давайте сильно. Хочется молодых завтра самой благословить, да за столом со всеми посидеть.

- К рассвету отпустит. А Мирко сейчас домой придет, тебе поможет, с чем осталось. Хватит ему дурью маяться, серьезный мужик уже.

- Как Мирко-то….?

- Ничего ему не сделается.

Красота!

От Мирко с приятелями стол ушел только что. Кто попьяней – тот его ловит. Кто потрезвей – расходиться надумал. А на Мирко я лично из бутылки глянул, только он к ней потянуться решился. Да, вот, не везет, только первый стакан рискнул налить в честь праздника, а на тебе! И не нальешь, а то потом всю жизнь у меня один отвар боярышника пить будешь.

Все, Мирко домой отправился. Идти тут всего-ничего, так что сейчас он матери поможет до кровати добраться. Очень сильно ударять нельзя – постарела все-таки за семь лет госпожа Аюна. Хоть и улыбается, вроде ей все нипочем, но я-то не глазами вижу.

- Что-то пожалели вы меня в этот раз, - засмеялась она, переводя дух.

- Если бы жалел, не беспокоил бы среди ночи, - буркнул я в ответ, – невмоготу станет – подвеску снимешь. Доброй ночи.

А она вместо этого подвеску огладила – как по плечу меня тронула. Ах, госпожа Аюна… тогда чуть ни всю косу у меня на глазах отрезала. Ее-то волосы в землю обратились, такая она и есть – соль земли, на таких, как она, мир держится. Я потом эту землю в саду по ветру развеял, сад только облизнулся.

Я понял, что и сам улыбаюсь. Всегда с ней так, не только сил прибавится, но и настроение улучшится. Ничего, рассвет сейчас ранний, часа в два ночи уже заря теплиться начинает…

И взялся за сон из ловушки.

Сон был пьяный, дурной-дурной. Всего улова у меня было, что Милану никто ко мне не гнал, сама украдкой ушла в ночи. Ну, хоть родители у нее хорошие попались, и то хлеб… Сон и хранить не стал, так развеял. За окошко выкинешь – до рассвета еще к кому прилепиться попробует, ну его.

Я начал разглядывать следующий вариант, и, казалось бы, тут-то что могло бы пойти не так? Осталась девка с родителями, живет в отчем дому, за садом-огородом-скотиной приглядывает, вот только замуж не идет. Деревня на нее ополчится ни с того, ни с сего. А-а, есть повод, теперь ее чертовой невестой зовут – она же у меня к тому времени месяц или два пробудет, а что там она делала, рассказывать не станет. Родителей похоронит уже через пять лет, довольно молодыми. Отца болезнь скосит, легкие, а мать следом за ним тихо угаснет вскоре. Ко мне Милана больше не пойдет, ведь я ей уже раз отказал, вот ведь дурочка.

Ополчится на нее деревня за что же? Вроде бы, и выросла здесь, и знают ее все. Зависть… Да, зависть. Больно красивая, хоть и странная. Если бы хвостом вертела, парней приваживала, замуж рвалась или гуляла напропалую – понятно было бы. А тут, вишь, и красавица, и характер ласковый, а все как не здесь... Не иначе, как брезгует, над головами смотрит.

Страшная смерть в Сердобицах случится через пять лет. Как родители ее умрут, коровий падеж начнется. Ясное дело, ведьма сначала родичей убила, потом за коров принялась. Дом вместе с ней спалят, мало утешения, что она в дыму задохнется раньше, чем огонь до нее дойдет.