Золотые близнецы

Театр Шатшрин-Рё

Среди шумной, яркой толпы легко затеряться, закутавшись с головой в плащ с капюшоном. Золотые близнецы легко скользили среди простых людей, тихонько переговариваясь:

– Да быстрее же, опоздаем!

– Ой, смотри, какой платок!

– Да кому нужен твой платок, ногами шевели!

– А мы не пойдем на ярмарку?

– Пошли бы, если бы ты два часа не искал новые шпильки для волос!

– Но это красивые шпильки, они под платье подходят...

Бум! Уже открывшая рот, чтобы возразить, ШахиштрёХана врезалась в прохожего. Ой! Эсси закрыл рот ладонью, чтобы не вскрикнуть – это же надо, тайком улизнув в город, встретить не кого-нибудь, а самого советника Эштшэнджи.

– Ты куда прешь, наглец?!

– Про-о-ости-ите, йаа не говорить фаренгайский... – донеслось из-под плаща, скрывающего принцессу. ЭссерджиХана фыркнул.

– Да ты хоть знаешь кого сбил? Перед тобой первый советник фаршада, милостивейший Эштшэнджи. Эштшэнджи, понял?

– Фа-аренгайский не говорить, – кратко, но ёмко откомментировала Шахи.

– Фар-шад, – по слогам повторил советник, явно намереваясь потратить время на воспитание иностранца. Достав из кошелька на боку золотую монету с изображением Узтакуштами, он подсунул её под нос принцессе. – Фар-шад. Великий правитель!

Шахи, неожиданно выбросив руку вперед, потянула монетку на себя. Советник удивленно разжал пальцы и учебное пособие перекочевало к ловкой ученице.

– Спа-а-асибо! – весело поблагодарила она и нырнула в толпу. Эсси последовал за сестрой, жалея доверчивого Эштшэнджи, но и от всей души веселясь над ним. А монетка не помешает.

– Шахи, мы не опоздаем?

– А ты беги быстрее. Вот уже и музыку слышно.

Действительно, перекрикивая уличный шум, издалека доносился звук трубы. Играли новый марш, посвященный скорому визиту ааринского принца на остров-столицу с некоторыми... как бы это сказать... дополнениями. В конце каждого ряда взвизгивала скрипка, привнося в произведение ноты известной уличной песенки "А я милого не бью".

В таком виде марш был открывающей темой новой пьесы Шатшрин-Рё, посвященной сватовству иноземного принца к френхайнской принцессе.

Несмотря на запрет отца (реже можно вспомнить случаи, когда к нему прислушивались) золотые близнецы собирались побывать на представлении, а монете советника предстояло стать платой за вход.

– Шахи, а мы не опоздаем?

– Вот заладил! Не опоздаем. Уже пришли.

Она крепко сжала запястье брата, так, на всякий случай. У входа толпилось очень много людей; не все они осмеливались принять участие в слишком революционной пьесе, но многие ободряющими возгласами провожали внутрь смельчаков. В такой толпе Эсси мог потеряться или наткнуться на какого-нибудь хама, и ШахиштрёХана заранее положила руку на меч.

Шатшрин-Рё уже много веков был любимым развлечением простых ашаджи. Никто теперь не вспомнит, кто первым предложил переодеваясь играть роли знаменитых правителей и полководцев. Как говорит френхайнская пословица "Каждый булочник за свою жизнь хоть раз, да и мечтал побыть парикмахером".

А уж желающих сыграть хоть ненадолго роли фаршадов, их жен, детей, возлюбленных и придворных, и подавно хоть пруд пруди. Где за медную монетку, а где и за золотую, они наряжались в чужое платье и, поглядывая в заранее напечатанные свиточки с текстом, важно расхаживали по сцене. Тем более, что для игры в пьесе и нужно было знать только имя своего персонажа, характер, и ситуацию, в которой он оказался. Так как пьесы в основном ставились по мотивам известных событий и легенд, то проблем со всем этим не было. Приходишь, платишь монетку, и импровизируешь в свое удовольствие – иными словами, действительно на какое-то время становишься совсем другим человеком и живешь другой жизнью. За это не жалко монетки.

Пьесы Шатшрин-Рё были малочисленны и всем хорошо известны. Запустить новую пьесу, с новыми героями, костюмами и свитками мог позволить себе только столичный театр, да и то, событие, которому она посвящалась должно быть поистине грандиозным, как, например, будоражащий все население Четырехсот островов мир с Аарином. В пьесе он, увы, не случался; проштрафившегося жениха – пьянчужку и бабника – раздосадованная принцесса пинками выдворяла с острова. И эти его характеристики отнюдь не были надуманными, а вторая даже не была преувеличена. О разгульной жизни царевича Альриина ходили весьма пикантные слухи.

Неудивительно, что роль ШахиштрёХаны считалась самой завидной. Опоздавшим близнецам приходилось довольствоваться менее значительными второстепенными персонажами, да они и не стремились к тому, что имели и так. Пропуская всех, они присели на золоченые стулья, с интересом оглядываясь вокруг.

Внутреннее убранство театра поражало воображение. Золотые близнецы, проведшие всю свою жизнь в королевском дворце, и те, открыв рот, разглядывали стены, обитые пестрой тканью с тесненными узорами, изображавшими самых популярных героев пьес, статуи мужчин и женщин, высеченные из камня, выступающие кое-где из стен, и, казалось, пытавшиеся совсем отделиться от них, и у каждого своя история – одни рыдали, другие смеялись, уперев руки в бока, кто-то сражался, кто-то обнимался, кто-то трагично возводил руки к небу – все это завораживало. С высокого, рельефными узорами покрытого потолка спускалась огромная сверкающая люстра, медленно вращавшаяся вокруг своей оси на специальном механизме, побрякивая колокольчиками и разбрасывая вокруг яркие золотистые блики. Тяжелые пурпурные занавеси дополняли ощущение грандиозности и пышности.