Золотые близнецы

Сватовство царевича

По воле Аши и его благословению, солнце рассеяло свой драгоценный свет над миром и свет этот, в свой черед, осветил золотые башенки Тонхора. Остров величаво плыл, бороздя подвернувшееся на пути облако, и взбитые сливки утреннего тумана украшали улицы благочестивой Ашанхе.

На портовых башнях десятки часовых вглядывались в облачную мглу. Их взгляды то и дело сталкивались на большой черной точке, приближающейся с юго-запада. Постепенно точка превратилась в кляксу, потом клякса обрела форму галеона идущего прямо на остров. Десятки часовых кинулись докладывать своему начальству, а командир гарнизона, еще на исходе темного дня одевший праздничный камзол, чуть подрагивающими пальцами расписался в учетной книге и вытер рукавом выступившие на лбу крупные капли пота. Все было готово к встрече "Альбатроса".

Ааринские придворные, проведшие пятнадцать дней в воздухе, толпились на палубах, ожидая начала церемонии. Спустившись с кораблей стройными рядами, пышной процессией направились они к главной городской площади, что находилась неподалеку от замка фаршада. Городская стража удерживала толпу любопытных по обе стороны дороги, а королевские воины в праздничных камзолах в целях защиты иностранных гостей окружила их плотным кольцом. Толпа была настроена не очень приветливо, поэтому такие меры безопасности отнюдь не были лишними. Когда ааринское посольство подошло к главной площади, там уже ждал их фаршад в окружении ближайших наместников и придворных из самых родовитых семей Фрэнхайнша.

Принц Альриин, успевший наизусть выучить сценарий приветствия, пытался разглядеть в толпе свою нареченную. Она должна была находиться по правую руку от отца, а её брат по левую. Такой порядок означал, что покуда ааринец не возьмет ее в жены, ШахиштрёХана будет считаться наследницей трона, а ЭссерджиХана всего лишь вторым сыном.

Вторым сыном был и сам Альриин и тоже стоял бы слева, но здесь не было ни отца, ни брата, и он шел впереди своих людей, наслаждаясь каждым шагом. Сейчас формально он был равен Узтакуштами, императору или, как его следовало называть, фаршаду.

Как и полагалось, прибывшие и встречающие одновременно двинулись друг другу на встречу, и ровно на середине площади Иностранный Принц встретился с Повелителем Четырехсот островов.

Больше всего на свете Альриин ненавидел оставаться в дураках. Он любил выглядеть благородно, мужественно, храбро или даже устрашающе, но никак не глупо. И то, что фаршад нарушил сценарий и не представил ему своих детей, было неожиданным, спутывающим все обстоятельством.

В те моменты, когда Альриин должен был восхищаться красотой своей невесты и приветствовать ее брата, повисала напряженная тишина.

"Мои дети слегка приболели, поэтому вы будете представлены друг другу завтра. К тому же, Ваше Высочество, должно быть, устали с дороги. Вы сможете отдохнуть или же насладиться красотами нашей столицы" – вот что Узтакуштами сказал в свое оправдание, и это, по мнению принца, его нисколечко не оправдывало.

Из-за отсутствия королевских близнецов церемония прошла в сокращенном варианте и уже через несколько часов после прибытия, Альриин оказался один в отведенных ему покоях. Его люди, не особо огорчившись, приступили к празднованию этого знаменательного дня, но у принца сейчас не было никакого желания слушать здравницы в свою честь.

Кое-что во всем происшедшем его беспокоило. Конечно, королевские дети имеют полное право болеть, они такие же люди, как и все. Тем более в середине весны такие холодные ветра… Его беспокоило то, что шут об этом знал. Шут Рявля перед отъездом сказал, что принцессу спрячут от него. Тут была какая-то загадка; Рявля во что бы то ни стало советовал найти невесту сегодня же и поговорить с ней. Причем не где-нибудь, а в беседке рядом с местом, где они впервые встретились. Плеснув в лицо холодной водой, чтобы освежиться и привести в порядок мысли, Альриин вышел из своей комнаты. Пропетляв какое-то время в лабиринтах замка и его окрестностей, он даже нашел выход на задний двор, туда, где между наружной оградой и ааринским крылом располагался старый сад. Здесь почти ничего не изменилось с тех пор.

Ускорив шаг, он свернул за угол здания и полной грудью вдохнул воздух, навевающий воспоминания. В каком уголке сердца они сохранились так хорошо – котенок, герциниевая фея, злая прачка и подземный ход? Казалось вот-вот подбежит к нему храбрая принцесса, чтобы вызвать на дуэль, а ее добрый брат возьмет их обоих за руки и заставит произнести слова примирения. А потом все вместе они отправятся на поиски новых приключений и драгоценных кладов. Здесь все так знакомо и по-особенному мило его сердцу, а ведь прошло уже лет семь…

Вот и окно его старой комнаты, из которого он впервые увидел близнецов. Разве оно было расположено так низко? В его воспоминаниях карабкаться по стене, даже с помощью принцессы, было тяжеловато, теперь же достаточно просто подтянуться на руках.

А в какой же стороне была беседка?.. На Ие, вокруг его родного дворца, конечно, есть парк, но он очень аккуратный, изящный, с низкими подстриженными кустами и цветочными клумбами – заблудиться там можно, только если нарочно зайти в лабиринт, но даже в нём Альриин так часто уединялся с прекрасными дамами, что знал там каждый поворот, каждый фонтан и даже имел свой тайный укромный уголок, проход в который был скрыт густыми лианами – ах, какой пьянящий аромат источают их пышные алые цветы!..

Здесь же, в этом диком Фаренгае, даже парк был каким-то диким, особенно тут, на заднем дворе, это был не парк даже, а настоящий лес! Поплутав по лесу в поисках беседки, Альриин каким-то образом снова оказался около замка, но это уже было не ааринское крыло.