Золотые близнецы

С твоей точки зрения

Все эти баночки и коробочки восхищали принца. Вот истолченный уголь, которым Шрида и другие женщины чернят глаза. Можно взять щепотью и нарисовать огромный синяк – от настоящего не отличишь, не болит только. А можно поддеть аккуратно, кончиком мизинца и провести по веку – глаз станет большим и красивым.

А румяна? На ощупь жирные, словно мазь для ссадин, но стоит только растереть с мелом по губам – и губы расцветают словно молодой цветок.

– Шахи, ну что застыла?

Ах, да, он-то и забыл уже, что сестра не стала бы стоять, рассматривая косметику. Умчалась бы во двор, махать глупым мечом.

– Мне на танцы сейчас?

– Что радуешься? Небось удумала очередную проделку?

– Нет, просто... Кормилица, а, кормилица... а что вы с Яжджаном друг на друга фыркаете?

– Ну, ты найдешь, что спросить.

– Нет уж, ты скажи. Сердишься на него, что ли?

– А ты снова защищать?

– А ты скажи, и если виноват, слова за него не поставлю.

– Ох, деточка моя... – кормилица закрыла лицо руками, и Эсси внезапно испугался. Ведь они с солдатом никогда не ссорились надолго, и Шрида должно быть расстроена. А как ее утешить, не выдав при этом себя?

Если кормилица и ждет утешения, то от принца, а принц-Шахи сейчас вообще непонятно где. Вдруг решившись Эсси бросился вперед и на несколько секунд обнял кормилицу за талию, прижимаясь лицом к жесткому корсету.

А прежде чем она успела сказать хоть слово, выбежал из комнаты. Так, по его мнению, должна была поступить и Шахи – сестра всегда смущалась, когда приходилось демонстрировать свою любовь.

А на танцах приходилось притворяться неуклюжей Шахи, и только после пятнадцати повторений учителя делать правильное движение. Но как же тогда он радовался успехам ученицы, и, конечно, своему педагогическому гению. После примирения близнецов и соглашения Шахи (а на самом деле Эсси) на танцы, радовался весь замок.

Дни шли. Притворяться сестрой становилось легче, но все больше хотелось сразу брать нужную ноту на пении, без пререканий и фальши.

Вздохнув, ЭссерджиХана подобрал юбки и поспешил к лестнице. В его маленькой голове накопилось уже достаточно грустных мыслей, и платья, косметика и уроки танцев уже не так радовали, как вначале. До летнего праздника оставалось 14 дней.

Радость ШахиштрёХаны в первые дни была равна по силе радости брата. Теперь не только не стало дурацких танцев и пения, но вполне официально появились боевые искусства. С Яжджаном Шахи уже изучила основы фехтования, так что выдать себя за брата было не сложно. Все равно он не усваивал и половины того, чему его учили. Совсем новой была для нее техника «тигр», когда к пальцам привязывались длинные стальные лезвия-когти. Эта техника была особой «эмблемой» фрэнхайнских воинов. Правда Яжджан настоящих лезвий не дал, даже померить не дал. «Порежешься» – говорит. И стал вспоминать, как дал принцу настоящий меч подержать, а Эсси не выдержал тяжести и уронил его, порезал ногу. «Ох уж этот Эсси!» – досадовала на брата принцесса.

ШахиштрёХана сердито лупила мечом деревянное чучело. Ну что за день сегодня?! Яжджан с утра пораньше улизнул в город и ее с собой не взял, то есть, конечно, не взял принца, чью роль она исполняла. Вдобавок еще предстояло объяснить брату причину возникновения чернильного пятна на ковре, в его комнате.

Да много ли проблем нужно чтобы смутить неунывающую принцессу? На пятно она передвинула кресло, а Яжджан был награжден абрикосовыми косточками, которые Шахи щедро насыпала в его домашние туфли. Чучело отделалось оторванной рукой, однако было многократно повержено, разгромлено, завоевано и готово к перемирию на любых условиях, когда со стороны замка донесся голос брата. Эсси, подобрав юбку, важно вышагивал по дорожке.

Принцесса оставила в покое противника и кинулась наперерез, благо в мальчишечьих костюмах бегать было несравненно удобнее. Едва не сбила брата с ног, врезавшись в него возле старой ивы.

– Ты чего? – задал Эсси свой самый любимый вопрос.

– Я ничего, – отмахнулась сестра, тоже привычно, – Ты меня искал... искала?

Даже если вокруг не видно ни души, все равно забывать о маскировке не следует, и Шахи была слишком хорошим солдатом, чтобы игнорировать эту науку.

– У нас скоро танцы, ты забыл?

– Да помню, помню... Я только немножко тут позанимался, а Яжджан, кстати, в городе с утра, и время спросить не у кого.

– Ну так я тебе говорю, – Эсси примерился и щелкнул пальцами за волосок от сестриного носа. Но тут же снова спрятал руки за спину, как бы говоря, что шутить больше не намерен. – Как думаешь, когда они помирятся?

– Надо сделать так, чтобы помирились. Только ты в этом лучше разбираешься.

– Ага, признал все же?!

– Ну, а я зато с мечом лучше. Я вот думаю, что если их запереть в подвале на денек...

– Хороший способ, что и говорить! Только для противоположной цели. Нет, нужно им устроить романтическое свидание.

– Согласен, сестричка, ты как всегда гениальна, – важно кивнула Шахи.

– Ну что ты, братик, ты гораздо-гораздо умнее меня, – подмигнул Эсси.