Золотые близнецы

Дурные вести

Ответ от фаршада пришел скоро: это были 20 линейных кораблей, до верху полные вооруженными людьми, на фоне которых особенно щуплым казался посол с личным письмом для ШахиштрёХаны, которое было немедленно вручено. Так же на словах он передал капитанам, что эти 20 кораблей – всё, что можно было собрать за такой короткий срок, но скоро прибудут и остальные корабли с ближайших островов, а у границы их встретит (если на то еще будет необходимость) основной флот Фрэнхайнша.

Когда небо посветлело перед рассветом, вернулся бриг, отправленный в погоню за «Черным Драконом». Новости он принес самые худшие, и никто не удивился, ведь они имели дело с Агатом, настоящим демоном. Поговаривали, что он толи Чаштаров сын, толи протеже, в общем, в том, что он исчадие ада, не было сомнения. А сейчас он в очередной раз это наглядно продемонстрировал (продемонстрировал от слова демон). Его корабль растворился в воздухе со всей командой. «Черный Дракон» подпустил «Чистую веру» поближе, так что все подумали, будто Аша переменил ветер, чтобы им помочь, и стали готовить кошки, как вдруг раздался оглушительный выстрел – залп из 30 пушек пиратского корабля. А когда дым рассеялся, его как и не бывало. Ни какой корабль за эти 30-40 секунд не смог бы улететь так далеко, чтобы даже из трубы его не было видно! Он просто растворился в воздухе, иначе и не объяснишь.

– Негодяй стрелял картечью – половину нашей команды просто выкосило! Судового врача, как назло, тоже… Раненых много. Кого-нибудь еще можно спасти, – капитан Илейн сам был ранен в правую ногу, но об этом и словом не обмолвился. Конечно, его никто не винил – Агата еще никому не удавалось догнать. Капитану, к тому же, не было времени оправдываться – нужно было спасать его ребят.

Судовые врачи со всех кораблей принялись за это нелегкое дело, но им не хватало рук – раненых было много, очень много, в том числе и тяжело раненых, – тогда по настоянию невесты к ним присоединился королевский врач. Сам принц, не боясь испачкать свадебное платье, помогал перевязывать раны солдатам и приносить лекарства, пока совсем не выбился из сил.

Похищение наследного принца Империи Четырехсот Островов и последовавшее за этим поражение «Чистой веры» превратили свадебное настроение в траурное. О том, чтобы запускать праздничные фейерверки, которыми были забиты трюмы трех кораблей, не могло быть и речи. Когда раненым оказали первую помощь, их снова погрузили на «Чистую веру» и отправили на Тонхор.

Все отправились спать, когда уже настал новый светлый день, или, по крайней мере, пытаться заснуть. Увидеть приятные сны сегодня никто не надеялся.

Альриин вошел в приготовленную для него и его молодой супруги опочивальню. Комната, а точнее каюта, ведь они находились на корабле, была просторна как для каюты и тесна, как для комнаты. Она была украшена в стиле лучших фрэнхайнских традиций. С потолка вдоль стен свисали бархатные портьеры цвета закатного солнца с тесненными золотыми и серебряными узорами и скрывали все стены. В углах стояли курильницы на высоких деревянных подставках с тремя загнутыми наружу ножками. На подставках были вырезаны цветы и птицы, подведенные в углублениях резьбы золотой краской. На вершинах подставок красовались чаши-пиалы из малахита, которые обвивали бирюзовые змейки с золотыми глазками. В чашах тлели травы и древесные палочки, наполняя комнату пряно-пахучим дымом. В высоких кувшинах, стоящих вдоль стен и разрисованных яркими пестрыми красками, горели свечи, мягко освещая комнату и разбрасывая причудливые загадочные тени. Посреди же каюты стояла большая кровать, покрытая шелковым покрывалом, расшитым золотом и серебром (теми же узорами, что и портьеры на стенах, но в обратном порядке – золотое серебряным, а серебряное золотым). По краям покрывало было украшено тяжелой бахромой и кистями.

Самым же прекрасным, что увидел Альриин в этой комнате, была его молодая женя, ШахиштрёХана. И пусть обряд бракосочетания по обычаю Аарина еще не был совершен, то есть не был закреплен жрецами Аши перед Его Ликом навеки, Альриин уже считал, что теперь никто не сможет отобрать у него Шахи, и она не сможет сбежать.

Принцесса сидела на кровати в бежевой рубашке, мягкими складками облекавшей ее стан и струившейся до пола. Распущенные волосы свободными локонами спускались на плечи и спину, и блики свечей расплавленным золотом плясали в изгибах кудрей. Голова ее была слегка наклонена в грустной задумчивости, и невидящий взгляд застыл на развернутом свитке, исписанном изящным почерком, лежащем у нее на коленях. Блеснула слеза, скатившись по ее щеке, и несколько капель упало на плотную бумагу.

«Наверное, это то письмо, что пришло ей от фаршада» – подумал Альриин, но вслух предположил другое:

– Какой нетерпеливый у тебя поклонник: не успели расстаться, а он уже пишет.

Принцесса вздрогнула, и, подняв глаза, сверкающие от слез как бриллианты, на Альриина, ответила надломанным голосом:

– Что за глупости, я же говорила тебе, что нет у меня возлюбленного. Это письмо отца.

– Ну-ка покажи, – игриво сказал он и потянулся рукой к свитку, но невеста его совершенно неожиданно вырвала письмо почти из самых его рук и тряхнула им, чтобы убрать залом и дать ему свернуться.

– Это личное письмо, не трогай его! – невероятно гневно выкрикнула она.

Альриин был как громом пораженный такой переменой настроения и поведения. То она милая и нежная, смешливая как ребенок, то холодная как лед и острая как кинжал, то яростная как тигрица – что за жену подарил ему сияющий Аша?! Сколько человек скрыто в ней одной? Он даже было подумал, что невольно попал в точку своим предположением о том, что это письмо от любовника, но тут Шахи, свернув свиток, ткнула ему в лицо печатью фаршада, скреплявшей раньше свиток и после не разломанной, а аккуратно оторванной от бумаги на половину, чтобы развернуть свиток. Альриин не успел удивиться той осторожности, с которой было вскрыто письмо: так делали шпионы, чтобы потом снова его запечатать и скрыть следы прочтения, но никак не настоящие адресаты. Его мысли были заняты радостью, что его предположение не подтвердилось, и теперь он точно узнал, что невеста его, нет, жена его ни в кого другого не влюблена, а то ответ: «Не беспокойся об этом», мог означать что угодно.