Золотые будни Колымы

Полевой сезон. Глава 4.

Гла­ва 4

Не­сколь­ко дней идёт, не пе­ре­ста­вая, дождь. Он то уси­ли­ва­ет­ся, льёт как из вед­ра, то, ка­жет­ся, сти­ха­ет, сы­пет мел­ки­ми ка­п­ля­ми. Но на­прас­но Ле­о­нид ос­мат­ри­ва­ет не­бо. Оно се­рое. Ту­чи низ­ко на­вис­ли над до­ли­ной, сполз­ли с со­пок. Бро­дит по рас­пад­кам ту­ман.

Нам уже на­дое­ло от­си­жи­вать­ся в па­лат­ке. О ра­бо­те, ко­неч­но, не мо­жет быть и ре­чи. Все на­ши при­бо­ры не при­спо­соб­ле­ны для ра­бо­ты в та­ких ус­ло­ви­ях. Да Го­ло­ва­нов и не на­стаи­ва­ет. На­ста­ло вре­мя до­ж­дей. Ка­ж­дый из нас пред­став­лен са­мо­му се­бе.

Я ча­са­ми чи­таю учеб­ник анг­лий­ско­го язы­ка. Ста­ра­тель­но вы­пол­няю уп­раж­не­ния. Хо­ро­ший учеб­ник! Дос­туп­но и по­нят­но на­пи­сан.

Са­ша и Вик­тор спят, на­вер­ное, все два­дцать че­ты­ре ча­са в су­тки, друж­но по­са­пы­вая, по­во­ра­чи­ва­ясь с бо­ка на бок. Ин­те­рес­но, как они не от­ле­жа­ли свои кос­ти на дос­ках. Вот ле­же­бо­ки!

Од­но­му Ле­о­ни­ду не си­дит­ся на од­ном мес­те. Он нена­дол­го вый­дет из па­лат­ки, ко­гда стих­нет не­мно­го дождь. Слыш­но, как он ру­бит су­чья.

При­та­щит це­лую охап­ку на­руб­лен­ных ве­ток, по­ло­жит их око­ло печ­ки, а не­ко­то­рые пря­мо на печ­ку су­шить­ся. По­том от­кро­ет двер­цу печ­ки и про­во­ло­кой прой­дёт­ся по мер­цаю­щим уг­лям, сбра­сы­вая зо­лу вниз сквозь ко­лос­ни­ки. За­тем на­кла­ды­ва­ет в печ­ку об­руб­ки сучь­ев и ве­ток.

Ве­се­ло пы­ла­ет огонь, оза­ряя его за­дум­чи­вое ли­цо, и по­тре­ски­ва­ют от жа­ра су­чья. Ес­ли бы не Ле­о­нид, за­ко­че­не­ли бы мы от сы­ро­сти и хо­ло­да. Не тё­п­лые до­ж­ди на се­ве­ре. От не­на­ст­ной по­го­ды ужас­ное на­строе­ние, не рас­сеи­ва­ет­ся ску­ка, тес­ным ка­жет­ся про­стран­ст­во в па­лат­ке.

***

Мо­ро­сит дождь. Мох под но­га­ми мяг­кий. Мы идём, по возможности об­хо­дя кус­ты, что­бы мень­ше про­мок­ла оде­ж­да. Но не все­гда это уда­ёт­ся. При­хо­дит­ся про­ди­рать­ся сквозь за­рос­ли кус­тар­ни­ко­вых ив, и то­гда гра­дом сы­п­лют­ся ка­п­ли с ве­ток на ли­цо и ру­ки, а так­же на штор­мов­ку.

Злые ко­ма­ры впи­ва­ют­ся в ли­цо. От них нет спа­се­ния. Хо­ро­шо, что вре­ме­на­ми уси­ли­ва­ет­ся ве­тер и от­но­сит пол­чи­ща кро­во­жад­но­го гну­са. Но сла­бе­ет ве­тер, и ко­ма­ры на­се­да­ют сно­ва, не да­ют по­коя. Ко­жа на ли­це и кис­тях рук мес­та­ми вспух­ла и рас­чё­са­на до кро­ви от ко­ма­ри­ных уку­сов.

Впе­ре­ди по­ка­за­лись от­ва­лы. Я скольз­нул взгля­дом по от­ко­су соп­ки, где мы с пар­ня­ми встре­ти­ли клад­би­ще. Но от­сю­да ни­че­го не бы­ло вид­но, ме­ст­ность скра­ды­ва­лась ле­соч­ком, ту­ма­ном, ка­за­лась, зем­ля пря­та­ла тай­ну.

– Ле­о­нид, от­ку­да здесь мо­ги­лы? – спро­сил я, за­дер­жав шаг, по­ка­зы­вая ру­кой в сто­ро­ну соп­ки.

Ле­о­нид по­смот­рел на ме­ня ис­ко­са, о чём-то по­ду­мал, ви­ди­мо, не очень при­ят­ном, и не­охот­но от­ве­тил:

– По­сё­лок здесь был.

– А где до­ма? – за­ин­те­ре­со­вал­ся я.

– Раз­ве не ви­дишь вся до­ли­на пе­ре­мы­та пром­при­бо­ра­ми. По­сё­лок сло­ма­ли, а клад­би­ще не тро­ну­ли, оно чуть вы­ше бы­ло и бли­же к соп­ке.

– Ле­о­нид, а по­че­му ты ни­че­го не рас­ска­зы­ва­ешь о ла­гер­ной жиз­ни? – до­пы­ты­вал­ся я с до­тош­но­стью сле­до­ва­те­ля. Дру­гой бы на мес­те Ле­о­ни­да не вы­дер­жал, по­слал бы ме­ня по­даль­ше.

– А что рас­ска­зы­вать? Что бы­ло, то­го не вер­нёшь. Ко­гда нас ос­во­бо­ж­да­ли, мы под­пис­ку да­ва­ли, что­бы ни­че­го не рас­ска­зы­вать.

Ле­о­нид за­мол­чал, я не стал его боль­ше до­ни­мать во­про­са­ми, хо­тя не очень-то ве­рил его объ­яс­не­нию.

Мы свер­ну­ли не­мно­го в сто­ро­ну, пе­ре­шли че­рез мут­ный ру­чей, вы­шли к за­бро­шен­ной до­ро­ге, по­шли по ней.

Ко­гда про­хо­ди­ли ми­мо то­го мес­та, где мы с ре­бя­та­ми си­де­ли у ко­ст­ра, я не­воль­но ос­та­но­вил­ся. До­ж­дя­ми смы­ло зо­лу, лишь не до­го­рев­шие вет­ки го­во­ри­ли о том, что здесь был кос­тёр. На том же мес­те ле­жа­ло брев­но, но ко­тел­ка не бы­ло. Я вни­ма­тель­но ос­мот­рел все во­круг.

– Ле­о­нид, как ты ду­ма­ешь, мож­но про­жить в тай­ге, ес­ли уй­ти от лю­дей?

– За­чем от лю­дей ухо­дить? Что-то я те­бя не по­ни­маю. – Ле­о­нид по­смот­рел с удив­ле­ни­ем на ме­ня, по­тро­гал се­бя за бо­род­ку, вы­тас­ки­вая из во­лос за­пу­тав­ше­го­ся про­ны­ру ко­ма­ра.

– До­пус­тим, ес­ли у че­ло­ве­ка оби­да на весь мир, и он за­хо­тел жить в ле­су, – пы­тал­ся я объ­яс­нить свою фи­ло­со­фию, про­дол­жая путь.

– Тай­га шу­ток не лю­бит, – ко­рот­ко от­ве­тил он мне, об­хо­дя лу­жи.

– Ко­неч­но, нуж­но пи­щу и жи­лье, – со­гла­сил­ся я, ог­ля­ды­ва­ясь по сто­ро­нам, рас­смат­ри­вая еле ви­ди­мые соп­ки. И, раз­мыш­ляя как сам с со­бой, до­ба­вил: – охот­ни­ки и лес­ни­ки, ес­ли на­до в тай­ге про­жи­вут, не про­па­дут. Им толь­ко на­до по­пол­нять за­па­сы па­тро­нов, хле­ба…

– Всё рав­но они ред­ко, но встре­ча­ют­ся с людь­ми. Один в ле­су с ума сой­дёшь.

– Дол­го ли нам ещё ид­ти?

– Не­мно­го ос­та­лось.

Ле­о­нид по­пра­вил лям­ку рюк­за­ка на пле­че, под­миг­нул мне. Лю­бо­пыт­ст­во са­мое силь­ное чув­ст­во. Я не ве­рил, что мо­гу по­тро­гать ру­ка­ми на­стоя­щее зо­ло­то. Ле­о­нид шёл впе­ре­ди, я за ним.

Хо­тя по ка­лен­да­рю бы­ла се­ре­ди­на ию­ля, хо­лод про­ни­зы­вал те­ло. Из па­лат­ки нас в та­кой не­обыч­ный по­ход вы­та­щи­ла ску­ка.

Хму­рое не­на­ст­ное не­бо сгу­ща­ло ту­чи, но ве­се­лее и яр­че смот­рел­ся мох и ба­гуль­ник, рас­сти­лаю­щие­ся ков­ром сра­зу за от­ва­ла­ми. На ли­ст­вен­ни­цах, что из­ред­ка нам по­па­да­лись на пу­ти, ажур­ные вет­ки усыпаны про­зрач­ным би­се­ром до­ж­де­вых ка­пель, а игол­ки, ка­за­лось, рас­пус­ти­лись за­но­во, они так на­пи­лись во­ды, что раз­бух­ли от вла­ги. Про­хо­дя ми­мо, я со­рвал не­сколь­ко пуч­ков иго­лок и над­ку­сил их зу­ба­ми. Вкус аро­мат­ной хвои не­мно­го от­да­вал го­ре­чью.

– Дав­но я здесь не был, – про­ро­нил Ле­о­нид. Он ос­та­но­вил­ся и стал ос­мат­ри­вать­ся по сто­ро­нам.