Золотые будни Колымы

Полевой сезон. Глава 5.

Гла­ва 5

Кон­ча­лось се­вер­ное ле­то. Ав­густ са­мое пре­крас­ное вре­мя го­да. Сколь­ко гри­бов рас­тёт на этой зем­ле! Не со­счи­та­ешь! Раз­ные, толь­ко нет опят, а мо­жет быть не по­па­да­лись.

В кус­тар­ни­ках мож­но со­би­рать кор­зи­на­ми бе­лые гри­бы с ко­рич­не­вы­ми ша­поч­ка­ми, бе­лян­ки, ры­жи­ки, груз­ди, сы­ро­еж­ки. Но осо­бен­но за­хва­ты­ва­ло зре­ли­ще, ко­гда всту­па­ешь в цар­ст­во мас­лят.

Мас­ля­та здесь на ка­ж­дом ша­гу в ли­ст­вен­нич­ни­ке, в кед­ро­вом лап­ни­ке. От ма­лень­ких до по­лу­мет­ра в диа­мет­ре. Их мож­но со­би­рать тон­на­ми. Под­ни­мешь­ся на соп­ку, а она жёл­тая от мас­лят. При­кос­нёшь­ся, они лип­кие, или су­хие, ес­ли пе­ре­рос­ли.

А ещё здесь рас­тут оле­ньи гри­бы. Стран­но, но я не за­ме­чал ни­где не­съе­доб­ных гри­бов.

По­сле то­го как уво­ли­лись Вик­тор и Са­ша мне ра­бо­ты при­ба­ви­лось. Те­перь я ра­бо­тал день с Кле­пи­ко­вым, день с Кла­вой. Го­ло­ва­нов ред­ко ухо­дил с ла­ге­ря, пи­сал от­чет о про­де­лан­ной ра­бо­те.

С Кла­вой мы за­ме­ря­ли уг­лы от­ко­сов со­пок. Она смот­ре­ла в уг­ло­мер, а я дер­жал рей­ку на пи­ке­тах.

По­го­да стоя­ла жар­кая. До­ни­ма­ли ово­ды, они сво­им жа­лом про­ку­сы­ва­ли да­же брю­ки.

– Ка­тя Пря­ми­ко­ва за­муж вы­хо­дит, – ска­за­ла мне Кла­ва, ко­гда мы с ней си­де­ли, сде­лав не­боль­шой при­вал пе­ред подъ­ё­мом на соп­ку.

– От­ку­да те­бе из­вест­но? – уди­вил­ся я, ус­лы­шав та­кую но­вость и, пе­ре­драз­нил Кла­ву, – чай в ле­су жи­вем! Что кед­ров­ка на хво­сте при­нес­ла?

Кла­ва за­смея­лась и от­ве­ти­ла:

– Об этом я знаю без вся­кой кед­ров­ки!

– Кла­ва, у ме­ня нет слов, – я раз­вел ру­ка­ми.

– А зна­ешь, же­них кто? – за­га­доч­но про­го­во­ри­ла Кла­ва.

– Кто?

– Же­ня Пас­ту­хов.

– Же­ня!

– Да, твой дру­жок. Вот толь­ко ты от­ста­ешь. Та­кой скром­ный, – Кла­ва озор­но за­смея­лась и про­дол­жа­ла не­смеш­ли­во, но без­обид­но под­ка­лы­вать ме­ня:

– Ты не на­стой­чи­вый. Хо­тя на ли­цо ты кра­си­вый. Де­вуш­ки на те­бя за­гля­ды­ва­ют­ся. Взды­ха­ют, а ты их не за­ме­ча­ешь. Стра­да­ют зря! От­че­го же ты та­кой ти­хий? Не­раз­го­вор­чи­вый. Ты что бо­ишь­ся жен­щин? Или ни­ко­гда не влюб­лял­ся? Да? Ну, что же ты мол­чишь? – по­вы­си­ла го­лос Кла­ва, слег­ка сер­дясь.

Я по­ту­пил взор. Си­дел крас­ный как рак. В го­ло­ве не бы­ло яс­ных мыс­лей. Я за­ды­хал­ся. Хо­те­лось вско­чить и от сты­да бе­жать. Вспом­нил свою пер­вую ро­ко­вую лю­бовь. Не­у­же­ли я не мо­гу за­быть ли­цо той, ко­то­рая жи­вет да­ле­ко от­сю­да. Ведь Кла­ва чем-то на неё по­хо­жа! Эта мысль ре­за­ну­ла ме­ня в серд­це.

– Хо­чешь, я те­бе най­ду дев­чон­ку? – го­лос Кла­вы был слег­ка пе­ча­лен и наи­гран, – вот за­кон­чит­ся по­ле­вой се­зон. Я те­бя по­зна­ком­лю с мо­ей хо­ро­шей под­ру­гой. Толь­ко ты не будь ха­мом, сра­зу не при­ста­вай.

– Не на­до, Кла­ва, – ти­хо по­про­сил я.

– По­че­му?! – изум­лен­но спро­си­ла она, рас­смат­ри­вая ме­ня ши­ро­ко от­кры­ты­ми гла­за­ми, в ко­то­рых мне по­ка­за­лось, блес­ну­ли би­сер­ные сле­зин­ки.

– Не на­до, – ав­то­ма­ти­че­ски как ро­бот по­вто­рил я за­учен­ную фра­зу, и, не со­об­ра­жая, что го­во­рю, вы­па­лил:

– Ты мне нра­вишь­ся! Я те­бя люб­лю!

– Я?! Ме­ня?! – Кла­ва за­дер­га­ла рес­ни­ца­ми, слов­но бо­ясь, что они у неё скле­ят­ся, и так впи­лась в ме­ня взгля­дом, от­че­го я по­крас­нел, на­вер­ное, ещё силь­нее.

Пред­став­ляю, как я си­дел пе­ред ней не толь­ко с крас­ным ли­цом, но и с крас­ной ше­ей и с ма­ли­но­вы­ми уша­ми.

Кла­ва от мое­го при­зна­ния слег­ка рас­те­ря­лась, рас­крас­не­лась, рас­цве­ла. Её гла­за ожи­ви­лись, в них от­ра­зил­ся зе­лё­ным пла­ме­нем лес, по­лы­хая лю­бов­ной язы­че­ской си­лой. В этом ис­пе­пе­ляю­щем взгля­де бы­ло всё: воз­му­ще­ние, удив­ле­ние, та­ин­ст­вен­ность же­ла­ний.

Она за­вла­де­ла мной как Бе­ре­ги­ня – вол­шеб­ная сла­вян­ская де­ва, управ­ля­ла мо­им ды­ха­ни­ем, бие­ни­ем серд­ца. На её гу­бах поя­ви­лась улыб­ка.

Ко­кет­ли­во по­пра­ви­ла пря­ди каш­та­но­вых во­лос, под­кра­шен­ные хной:

– Глу­пый ты, – про­из­нес­ла Кла­ва груд­ным лас­ко­вым го­ло­сом, – раз­ве мож­но так при­зна­вать­ся в люб­ви, – она дер­ну­ла пле­ча­ми и про­дол­жи­ла крот­ко со­всем о дру­гом, – что-то мы за­си­де­лись с то­бой. Не к до­б­ру это.

Она звон­ко за­смея­лась, как цве­ток ожив­шей ли­лии или ко­ро­боч­ка по­грем­ка, его се­ме­на сту­чат от вет­ра, по­ют пес­ню.

Её смех го­ря­чил мою грудь. Вер­но её ха­рак­тер по­хож на ха­рак­тер де­вуш­ки, ко­то­рая жи­ла в мо­ей па­мя­ти. Как я рань­ше не об­ра­тил на это вни­ма­ние. Боль раз­лу­ки сде­ла­ла ме­ня ме­лан­хо­ли­ком в жиз­ни.

Я встал, ма­ши­наль­но взял в ру­ки рей­ку. Ос­мот­рел­ся. Кру­гом был лес. Дей­ст­вен­ный лес. Тол­стые ли­ст­вен­ни­цы пря­та­ли нас от лю­бо­пыт­ных глаз.

Бы­ло ти­хо. Солн­це про­би­ва­лось сквозь плот­ные вет­ки, ос­ве­щая жар­ки­ми лу­ча­ми по­ля­ны, за­сы­пан­ные су­хи­ми игол­ка­ми и шиш­ка­ми, сбро­шен­ны­ми с ве­ток пуг­ли­вы­ми бел­ка­ми.

Не знаю, сбли­зи­ло ли нас не­ожи­дан­ное мое при­зна­ние? Что там не го­во­ри, но пус­той раз­го­вор вы­лил­ся вдруг в серь­ёз­ный. А он че­му-то обя­зы­вал.

Мы мол­ча под­ни­ма­лись на соп­ку. Вдруг пря­мо из-под ног вы­ско­чил за­яц. От не­ожи­дан­но­сти я от­пря­нул. Кла­ва ра­до­ст­но за­виз­жа­ла и за­хло­па­ла в ла­до­ши.

Я бро­сил рей­ку и ки­нул­ся за зай­цем, ко­то­рый по­че­му-то по­бе­жал вверх на соп­ку. От­ча­ян­но ста­рал­ся дог­нать бе­ля­ка, ко­то­рый скач­ка­ми уди­рал от ме­ня, за­ди­рая уши и по­во­ра­чи­вая го­ло­ву, ко­ся гла­зом. Не зря го­во­рят, что за­яц ви­дит на три­ста ше­сть­де­сят гра­ду­сов во­круг се­бя! Не знаю, для че­го я снял на­ко­мар­ник и раз­ма­хи­вал им.

Кла­ва бе­жа­ла за мной и смея­лась от ду­ши. На­ко­нец, за­яц скрыл­ся с на­ших глаз и за­та­ил­ся где-ни­будь под кус­том.