Золотые будни Колымы

Чара

Солн­це спря­та­лось за ли­ст­вен­ни­ца­ми, ос­ве­тив бе­лым за­ка­том не­бо. Ближ­ние соп­ки ок­ра­си­лись в ро­зо­вые то­на, даль­ние – в си­ние. Ко­рот­ки се­вер­ные но­чи ле­том. Они не тём­ные, при­зрач­ные.

В ле­соч­ке бро­дил мед­ведь. Под его ла­па­ми про­ги­бал­ся мох, как ва­та. В су­мра­ке сгла­ди­лись от­тен­ки. Пах­ло ду­ши­стым стла­ни­ком. Цве­ла брус­ни­ка. Мед­ведь при­ка­сал­ся гу­ба­ми к её бе­ло­снеж­ным цвет­кам, с удо­воль­ст­ви­ем сли­зы­вал шер­ша­вым язы­ком ле­пе­ст­ки.

С ве­ток ли­ст­вен­ниц сви­са­ли чёр­ные бо­ро­ды ли­шай­ни­ка. В зе­лё­ном ту­ма­не, в от­ра­же­нии хвои, те­ря­лась даль.

На­се­да­ли ко­ма­ры, ви­лись ту­чей у глаз, за­ле­та­ли в нос, ста­ра­ясь про­ку­сить ко­жу у миш­ки по­силь­ней. Мед­ведь бил по ним ла­пой и ре­вел от до­са­ды. Взле­та­ли пе­ре­пу­ган­ные тря­со­гуз­ки, ко­гда он чуть бы­ло не на­сту­пал на их гнёз­дыш­ко. Ни­че­го не ска­жешь – не­ук­лю­жий, ко­со­ла­пый да вдо­ба­вок вы­гля­дел гор­ба­тым!

Шёл он по ле­су с шу­мом. Гром­ко то­пал, ло­мал су­чья. Сры­вал с кар­ли­ко­вой бе­рёз­ки лис­точ­ки. Рвал ро­ст­ки иван-чая, вы­ка­пы­вал ко­реш­ки. Ис­кал кла­до­вые бу­рун­ду­ка. Ос­тав­лял на пнях клоч­ки ли­няю­щей шер­сти. До­б­рал­ся до ко­лю­чей про­во­ло­ки. Стран­ный не­зна­ко­мый за­пах учу­ял сра­зу.

Мед­ведь ос­та­но­вил­ся, с лю­бо­пыт­ст­вом раз­гля­ды­вая не­по­нят­ные кон­ту­ры. За­ме­тил, как ве­те­рок ко­лы­шет вы­цвет­шие флаж­ки ого­ро­жен­ной зо­ны. Меж де­ревь­я­ми вид­не­лись по­строй­ки скла­да, там хра­ни­ли взрыв­чат­ку и зо­ло­тые шли­хи.

Ох­ран­ни­ца Лю­ба бы­ла в ту ночь на де­жур­ст­ве. Дверь за­кры­ла на за­сов. Ком­на­тён­ка не­ка­зи­стая. Для от­ды­ха сто­ял у сте­ны топ­чан, у две­ри – стол, да стул.

Лю­ба ре­ши­ла по­ужи­нать. На элек­тро­плит­ке по­дог­ре­ва­ла в ско­во­род­ке кар­тош­ку.

Лю­ба жен­щи­на за­муж­няя. Ей два­дцать во­семь лет. Рос­лая, до­род­ная. Во­ло­сы ог­нен­но­го цве­та. Гла­за ка­рие. Оде­та в при­та­лен­ную зе­лё­ную фор­му. На рем­не ко­бу­ра с пис­то­ле­том. На сте­не ви­сит ка­ра­бин.

В по­сёл­ке зо­ло­то­до­быт­чи­ков она жи­вёт с му­жем Ва­си­ли­ем По­жи­дае­вым уже во­семь лет. Ей по­вез­ло. Труд­но здесь жен­щи­не най­ти ра­бо­ту. Се­зон­ная ра­бо­та толь­ко у съём­щиц зо­ло­та, да в ох­ра­не.

Зи­мой жизнь за­ми­ра­ет. Ра­бо­ты ни­ка­кой. При­иск “Ве­сен­ний” да­ле­ко от­сю­да. Кру­гом не­про­хо­ди­мые бо­ло­та. Ле­том толь­ко вер­то­лёт два раза в не­де­лю при­ле­та­ет.

Но Лю­ба при­вык­ла ко все­му. Жен­ское ли де­ло ох­ра­нять зо­ло­то и взрыв­чат­ку? Од­ной за ки­ло­метр от по­сёл­ка. До сих пор бог ми­ло­вал.

Лю­ба бы­ла в хо­ро­шем на­строе­нии, по­ло­жи­ла в та­рел­ку го­ря­чей тол­чё­ной кар­тош­ки, се­ла за стол, взя­ла лож­ку, как вдруг из­бён­ка за­тряс­лась, слов­но от зем­ле­тря­се­ния. От не­ожи­дан­но­сти и вол­не­ния она уро­ни­ла лож­ку на пол. Вско­чи­ла и за­кри­ча­ла сер­ди­тым го­ло­сом:

– Кто там ба­лу­ет­ся! Это ты, Ва­ся? Вот я те­бя трес­ну по за­тыл­ку! – от­кры­ла на­стежь тя­жё­лую дверь, уда­рив две­рью по но­су мед­ве­дя.

Не­из­вест­но кто боль­ше ис­пу­гал­ся? Миш­ка, ко­то­рый по­лу­чил за свое не­про­ше­нное втор­же­ние шиш­ку, от­пря­нул ос­ле­п­лён­ный элек­три­че­ским све­том, или Лю­ба?

Все­го лишь се­кун­ду они смот­ре­ли друг на дру­га, вы­пу­чив от стра­ха гла­за. Ру­ка Лю­бы при­рос­ла к руч­ке две­ри, не рас­те­ряв­шись, по­тя­ну­ла дверь на се­бя и с ко­шачь­им про­вор­ст­вом су­ме­ла за­крыть на на­деж­ный за­сов.

Оза­да­чен­ный миш­ка взре­вел, при­вле­чён­ный вкус­ны­ми за­па­ха­ми, встал на зад­ние ла­пы. Ост­ры­ми сер­по­вид­ны­ми ког­тя­ми пе­ред­них лап ца­ра­пал по де­ре­ву, да так что от брё­вен ле­те­ли струж­ки. Он ло­мил­ся в дверь, что­бы на­ка­зать свою обид­чи­цу за не­гос­те­при­им­ность.

Лю­ба, что­бы от­пуг­нуть мед­ве­дя, вы­стре­ли­ла из пис­то­ле­та в по­то­лок. Звук вы­стре­ла был ог­лу­ши­тель­но гром­ким. За­ло­жи­ло уши. Она сжа­ла их ла­до­ня­ми, ста­ра­ясь не слу­шать рёв мед­ве­дя, для ко­то­ро­го вы­стрел по­ка­зал­ся щелч­ком слом­лен­но­го на вет­ке суч­ка.

На по­мощь к Лю­бе из по­сёл­ка мча­лись со­ба­ки. Они ус­лы­ша­ли шум и сту­ки. Впе­ре­ди бе­жа­ла ов­чар­ка Ча­ра, во­жак стаи. Се­вер­ные со­ба­ки с ла­ем на­па­ли на гро­ми­лу, хва­тая его за зад.

Мед­ведь за­вер­тел­ся на мес­те, ста­ра­ясь дос­тать ла­пой сме­лых на­се­даю­щих псов. Из­му­чен­ный уку­са­ми, за­был обо всём. У не­го ос­та­ва­лась од­на на­де­ж­да, спа­се­ние бег­ст­вом, не раз­ду­мы­вая, рва­нул прочь, под­пры­ги­вая то од­ним, то дру­гим бо­ком, не­су­раз­но пе­ре­би­рая но­га­ми.

Ин­те­рес­но, как ему уда­ва­лось со­хра­нять рав­но­ве­сие, не па­дать и уле­пе­ты­вать га­ло­пом об­рат­но по сво­им сле­дам. На­дол­го ос­та­нет­ся в па­мя­ти ро­ко­вая про­гул­ка к лю­дям.

Ко­гда лай со­бак за­тих, Лю­ба ре­ши­лась при­от­крыть дверь. Ноч­ная ти­ши­на ус­по­кои­ла ей нер­вы. Всплак­ну­ла по-ба­бьи. Гля­ну­ла в сто­ро­ну по­сёл­ка. Ни в од­ном ба­ра­ке не све­тит­ся ок­но. Все спят. За от­ва­ла­ми карь­ер, до не­го два ки­ло­мет­ра. Там ра­бо­та­ет ноч­ная сме­на. Кри­чи хоть до хри­по­ты, ни­кто не ус­лы­шит.

Вер­нув­шись в ва­гон­чик, Лю­ба по­ло­жи­ла пис­то­лет на стол ду­лом к стен­ке, дое­ла хо­лод­ную кар­тош­ку. Не ра­зо­гре­вать же её сно­ва! Ма­ло ли ко­го при­не­сёт на за­пах! Сня­ла ре­мень. По­га­си­ла свет. Лег­ла на топ­чан, при­крыв­шись одея­лом, ус­ну­ла.

Про­сну­лась ут­ром от сту­ка в дверь. Не­воль­но вздрог­ну­ла. Кто там ещё?

– Эй, Лю­ба­ша! За­спа­лась что ли? От­кры­вай, со­ня! – раз­дал­ся го­лос смен­щи­цы Та­ма­ры Ло­бо­вой.

Лю­ба вско­чи­ла, по­тёр­ла паль­ца­ми вис­ки, на­де­ла са­пож­ки. Не­при­чё­сан­ная по­лу­сон­ная с рас­стёг­ну­тым во­ро­том гим­на­стер­ки от­ки­ну­ла за­пор и от­кры­ла дверь. Солн­це плес­ну­ло ей в гла­за. За­жму­рив­шись, стоя­ла на по­ро­ге, то­мясь от же­ла­ний, от те­п­ла и све­же­го воз­ду­ха.