Золотые будни Колымы

Мое первое золото

Ра­бо­та­ла моя ми­лая ма­ма ох­ра­ни­цей в ВО­ХРе, мне нра­ви­лось, что она хо­ди­ла по ули­цам по­сёл­ка в зе­лё­ной фор­ме и с по­го­на­ми, как на­стоя­щий по­гра­нич­ник.

А мне в то вре­мя бы­ло семь лет, осе­нью я дол­жен пой­ти в на­чаль­ную шко­лу.

Ма­ма сте­рег­ла со­циа­ли­сти­че­скую соб­ст­вен­ность, а этой за­га­доч­ной соб­ст­вен­но­стью бы­ло зо­ло­то. Я не знал, что оно из се­бя пред­став­ля­ет.

Слы­шал от па­ца­нов, что зо­ло­то очень тя­жё­лое, ес­ли его су­нуть в кар­ман, то кар­ман ра­зо­рвёт­ся и зо­ло­то упа­дёт, как боль­шой бу­лыж­ник и ото­бьёт на но­ге паль­цы.

А зо­ло­то это до­бы­ва­ли в строе­нии, по­хо­жим на боль­шой-боль­шой са­рай, с од­ной сто­ро­ны ко­то­ро­го бы­ла уст­рое­на яма в ви­де пе­ре­вер­ну­той пи­ра­ми­ды с ме­тал­ли­че­ски­ми сто­ро­на­ми, а с дру­гой сто­ро­ны дви­га­лась с во­дой ка­кая-то ре­зи­но­вая лен­та с мел­ки­ми и круп­ны­ми кам­ня­ми.
Я от лю­бо­пыт­ст­ва ино­гда по­бли­же под­бе­гал и за­гля­ды­вал в щел­ку ме­ж­ду до­сок.

В са­рай из­ред­ка за­ез­жал са­мо­свал, под­ни­мал ку­зов и сы­пал в яму. Внут­ри на мос­ти­ках хо­ди­ли в стран­ной оде­ж­де жен­щи­ны, по­хо­жие на ино­пла­не­тян, оде­ж­да чёр­ная, ру­ки в ре­зи­но­вых пер­чат­ках, на го­ло­ве кол­пак, а на но­гах са­по­ги. Они мол­ча под­ни­ма­ли ков­ри­ки и ски­ды­ва­ли с них пе­сок в же­лез­ные бач­ки. А ря­дом с ни­ми стоя­ла моя ма­ма.

Я боль­ше смот­рел на её ко­бу­ру с пис­то­ле­том, чем на жен­щин. Что они там де­ла­ли, я ни­как раз­га­дать не мог.

По­сколь­ку я был пред­став­лен ле­том сам се­бе и це­лы­ми дня­ми ша­тал­ся вез­де, где взду­ма­ет­ся, то в ма­га­зин за­бе­гу, то по­иг­раю с маль­чиш­ка­ми, и один раз про­брал­ся не­за­мет­но внутрь «зо­ло­той фаб­ри­ки», шмыг­нул в дверь ми­мо дя­дей, ко­то­рые на ули­це о чём-то шум­но раз­го­ва­ри­ва­ли.

Внут­ри ни­ко­го не бы­ло. Толь­ко кру­гом гро­хо­та­ло и свер­ху ли­лась по жё­ло­бу во­да и ка­па­ла мне за ши­во­рот.
Са­мо­свал толь­ко что вы­сы­пал по­ро­ду в яму и уе­хал. На ку­че зем­ли по­бле­ски­ва­ли че­шуй­ки. Что это зо­ло­то, я уз­нал не­мно­го поз­же. Я спрыг­нул в яму.

На­со­би­рал в ла­дош­ку жмень­ку бле­стя­щих кру­пи­нок и с ра­до­ст­ным кри­ком:

– Смот­ри­те, что я на­шёл, – вы­ско­чил на ули­цу, кра­су­ясь пе­ред взрос­лы­ми.

Здо­ро­вен­ный дядь­ка, на­вер­ное, ма­мин на­чаль­ник, схва­тил ме­ня за ле­вое ухо, за­орал:

– Это чей пи…шь? – сра­зу оп­ре­де­лив этим ём­ким ло­вом и мой рост, и воз­раст, и моё ге­ге­мон­ское про­ис­хо­ж­де­ние и со­ци­аль­ное по­ло­же­ние, и ме­сто в про­до­воль­ст­вен­ной це­поч­ке.

– Да он нас всех по­са­дит! – и вы­тряс все зо­ло­тин­ки из мо­ей ла­до­ни.

Я вы­рвал­ся из рук это­го зло­го дядь­ки, уку­сив его в от­ме­ст­ку по-со­ба­чьи за кисть. Под кри­ки, смех и то­пот убе­жал от стра­ха по троп­ке к ле­су.

Хо­ро­шо, что мо­ей мам­ки ря­дом не бы­ло, а то по­па­ло бы по зад­ни­це.

С тех пор моё ле­вое ухо поч­ти пер­пен­ди­ку­ляр­но го­ло­ве и боль­ше пра­во­го и я те­перь знаю, что та­кое зо­ло­то, оно очень тя­жё­лое, раз пе­ре­ве­си­ло мои уши.