Золотые кадры Коры Ипсвич

Глава 11. Приговор

2010 г, 31 августа

Утром Боб пришел на работу с небольшим опозданием, с похмелья и не выспавшийся. Прошлая ночь на балконе отпечаталась припухлостями на лице и красными прожилками в глазах. Едва он успел переодеться в униформу уборщика, как на телефон пришло неожиданное сообщение от его агента. Само сообщение было тем же самым – «лимузин будет через 10 мин.». Неожиданность заключалась в том, что оно пришло намного раньше обычного. Часы показывали только без четверти восемь. Лимузин же, возивший парочку с черным ящиком, всегда выезжал в пятнадцать минут десятого.

Боб впал в смятение. Что, если они с Натаном опоздали с вылазкой? Причем всего на какие-то часы. Воображение разгонялось по бесконечным направлениям развития сюжета быстрее скорости света. Непризнанный мастер комиксов уже видел в центре Хоуп-сити оранжевую вспышку атомного взрыва; гигантские летающие тарелки выбрасывают десант склизких монстров; из канализационных люков вырастают великанские щупальца с присосками, всасывающими целиком машины, лотки с горячими сосисками и мамаш с детскими колясками.

Надвигающаяся трагедия потрясла Боба до самого корня души. Однако, он был не из тех, кто остается в стороне, когда миру грозит конец света. Нет, в его жилах струится кровь борца за все человечество. Стряхнув видение, будущий спаситель Земли отбросил швабру в дальний угол и уже меньше, чем через минуту занял наблюдательный пост в прокатном мустанге.

Сначала подъехал лимузин, а после, к немалому удивлению Боба, из Струны вышел лишь мистер Джонсон, да и тот без ящика. Предчувствие беды усилилось, когда лимузин направился совершенно иным маршрутом. Спустя час езды по загруженным улицам Сити они миновали Джексоновский мост и оказались на другой стороне Лайма.

***

Для Коры Ипсвич было естественней предположить, что инцидент, в который она имела несчастье попасть, есть ни что иное, как чье-то остроумное представление с неблагородной целью посмеяться над ней. Так она и думала в последующие несколько часов после того, как приехала домой и накачала себя текилой, дабы унять загадочную дрожь в пальцах.

Однако, несмотря на обезболивающее действие алкоголя, в голове продолжали вспыхивать вопросы о странных людях. Кора была далеко не глупой особой. Она знала, как проходят судебные процессы в цивилизованном мире. И, если уж ее вздумали судить, то почему ей не предложили воспользоваться услугами адвоката? Где, спрашивается, справедливость? Единственная причина, почему она не потребовала защитника, заключалась в том, что, попросив его, она бы автоматически признала серьезность всей той чертовщины, прозвучавшей в её адрес.

Как бы там ни было, утром 31 августа, в последний день лета, она проснулась в отличном настроении. В просторной спальне шикарного особняка царила солнечная безмятежность новорожденного дня. События прошлого дня казались забавной глупостью. Грудь полнилась ощущением грандиозных планов.

Она твердо решила завязать с фотографированием людей. Больше никаких заказов. Музей современного искусства Хоуп-сити давно просил выставить новые работы. Намечалась шестая авторская выставка в её жизни. Для полноты не хватало несколько снимков, а поиск натуры золотого кадра намного увлекательней подбора моделей.

Кора валялась в постели и испытывала удовольствие от предвкушения долгого путешествия по отдаленным уголкам страны. Она сладко потянулась в кровати, затем выбралась из постели, постояла у окна, любуясь голубым небом в редких пломбирных облаках, помахала мальчшике- почтальону на велосипеде, и спустилась в кухню готовить утренний кофе. На тот момент в целом мире не было человека счастливее Коры Ипсвич.

И тут в её дверь постучались.

***

Боб раньше не бывал в буржуйных пригородах Хоуп-сити. Он знал только, что там живут богатые снобы, чуткое обоняние которых не в состоянии выдерживать угарные пары мегаполиса. Особняки, зеленые лужайки, тенистые кленовые аллеи, редкие пятнистые платаны и даже детишки – всё там смотрелось, как на рекламных картинках.

Почти все дома копии друг друга: двухэтажные, белые, с верандой, гаражом и подъездной дорожкой. Всё здесь было до невозможности правильным и симметричным. От одного перекрестка до другого помещалось ровно семь особняков по обеим сторонам улицы. Одни дети играли на зеленой траве с бесхвостыми терьерами, а соседские с золотистыми ретриверами.

Посёлок аккуратно вписался в идеальный топографический квадрат, ровно нарезанный двенадцатью взаимно перпендикулярными улицами, половина из которых выходила на юго-восточное загородное шоссе. В центре, как квадратная мишень в квадратной мишени, располагалась просторная, мощеная булыжником, площадь. Вокруг, по часовой стрелке находились: супермаркет, контора полицейского шерифа, маленькая частная клиника, белая церковь, почтовое отделение.

Черный лимузин припарковался на переполненной семейными машинами стоянке перед широкой витриной супермаркета. Сгорая от волнения и любопытства, Боб занял место в дальнем парковочном ряду. Вскоре из лимузина вышел носатый джентльмен в черном похоронном костюме. Быстрым целеустремленным шагом он пересек площадь и вскоре скрылся в тени высоких клёнов на одной из улиц. Решив, будь, что будет, Боб оставил мустанг на стоянке и продолжил слежку на ногах.

***

Стук застал Кору в кухне, когда она с щекочущим слух журчанием наполняла пузатую кружку ароматным кофе. Волшебное очарование утра еще не покинуло её. Она до сих пор была в пижаме, с растрепанными рыжими кудрями и слипшимися ресницами. В голове искрили счастливые мысли о предстоящем автовояже к Тихому океану – месту, где золотые кадры никогда не кончаются.

- Иду! – крикнула она, и босиком, с кружкой в руке, просеменила к парадной двери.

На пороге стоял мистер Джонсон. Высокий, монументальный, во всем черном и без улыбки.