Золотые кадры Коры Ипсвич

Глава 13. Никакой я не палач!

Глава 13. Никакой я не палач!

2010 г, 31 августа

Аутодафе суда Большой инквизиции обычно действовало на жертву угнетающе, подавляя всякую волю к сопротивлению. Однако Кора была не из тех, кто покорно ждёт своей участи. Как только мистер Джонсон скрылся в тени кленовой аллеи, она решила попытать счастья в другом конце дома.

Попытка выйти наружу через черный ход так же оказалась провальной. Легкие не принимали воздух вне дома. Кора бросилась к телефону в гостиной, но, взяв трубку, скоро поняла, что не знает, куда ей звонить. Итак, выйти из дома надолго невозможно, просить помощи не у кого, и все же сдаваться просто так она не собиралась.

Кора вспомнила про двуствольное ружье, которое пару лет назад ей подарил один заказчик, выпускающий охотничье снаряжение. Она когда-то даже покупала патроны, чтобы потренироваться в стрельбе, но в конце концов решила не испытывать судьбу. Что ж, никогда не знаешь, когда тебе пригодится чей-то нелепый подарок.

Ружье нашлось в гараже, который соединялся с домом дальним коридором и поэтому, по сути, был одним тюремным помещением, на который распространялся разрешенный для дыхания кислород. Кора достала увесистый винчестер с верха железного шкафчика для инструментов, несколько раз грозно прицелилась им в светлую щель роллетных ворот, а затем открыла патронник и убедилась, что ружье заряжено. Почти полная коробка патронов лежала тут же рядом. Что ж, они могут послать кого-то убить ее, но она собиралась перед смертью всадить несколько зарядов дроби тому, кто осмелится пробраться в дом без спроса.

***

Сценка, которую Боб наблюдал на почтительном расстоянии из-за старого клёна, настолько поразила его, что он буквально оцепенел. Шпионскую позицию по соображениям безопасности он занял в таком месте, где всё можно было хорошо видеть, но не слышать. Некоторые слова удалось различить, но смысл речей остался тайной.

По всей видимости, девушка была чем-то недовольна, когда кричала на гостя в похоронном костюме. Боб так и не понял, что её заставило упасть, но еще больше удивляло то, что обратно в дом рыжая возвращалась ползком, а не на ногах.

Вне всяких сомнений Фред Джонсон огорчил её неприятным известием. Боб догадывался, что произошло нечто важное. Так же он понимал, что мужик из Струны не желал, чтобы встреча прошла при свидетелях, иначе лимузин бы довез его до самого дома, а не остался ждать на стоянке.

Боб обнял старый клён, зажмурил глаза и простоял так, без движения, несколько минут, пока обвинитель не прошёл мимо и не скрылся за дальним поворотом.

Оставшись в одиночестве на пустынной улице, он оказался в затруднительном положении.

Что теперь делать? Вернутся к слежке за лимузином или искать ответы здесь? Необходимость выбора выбила его из чувства времени. В какой-то момент он, наконец, осознал, что склонен остаться, ибо лимузин конечно давно отъехал.

Прошло, должно быть, минут пятнадцать, кода Боб вышел из-под развесистых ветвей клена на аккуратный тротуар, тянувшийся вдоль зеленых газонов шикарных особняков. Оставалось надеяться, что он сделал правильный выбор и совсем скоро многое из тайны «четвертого закона» проясниться. Ведь, судя по всему, рыжеволосая дама, так горячо говорившая с мистером Джонсоном, знала гостя. А раз так, то ей что-то известно и о женщине с лицом ангела и о черном ящике. Эти мысли довели пытливого автора комиксов до белого фасада особняка Коры Ипсвич.

Дом был самым большим на улице. К фронтону примыкала веранда с резными палисандровыми опорами и плетеной мебелью. Над парадным входом отсвечивало солнечными бликами высокое витражное окно.

Какое-то время очкарик мялся на пороге, соображая с какой фразы обратиться к владелице, затем громко постучался. Больше минуты к двери никто не подходил, и он постучался снова.

Дом упорно игнорировал Боба, но он не сдавался, тарабаня кулаком на всю улицу, отчего заставил лаять соседских собак.

- Мисс! – закричал он, обеспокоенный тем, что с хозяйкой мог случился инсульт.

В конце концов, Боб плюнул на условности, осторожно повернул ручку, просунул голову в щель и снова позвал хозяйку. Но ответом ему вновь была напряженная тишина.

Он не заметил, как следом за головой в доме оказалось и все остальное тело. В прихожей холла очкарик замер, ослепленный роскошью интерьера.

Изнутри особняк больше напоминал замок. Прямо перед ним на второй этаж поднималась широкая лестница с множеством ступенек, устланных красным ковром. Позолоченная балюстрада с виньетками и прочими завитушками по обеим сторонам плавно переходила в верхнюю галерею.

Пол под ногами сиял белым мрамором. С недосягаемого потолка на цепи свисала тяжелая хрустальная люстра. Розовый бархат стен ласкал взор нишами с китайскими вазами, а над ними, повсюду висели фотографии морских закатов и рассветов – все в золотом кадре.

Слева были настежь открытые высокие готические двери в гостиную. Там виднелся край огромного камина и белые кресла.

Справа…но он не успел рассмотреть, что было справа. Боб, вдруг, почувствовал на виске холодную сталь ружейного дула.

- А теперь - сказала Кора, целясь Бобу точно в голову, - медленно закрой дверь и не делай резких движений.

Очкарика она заметила ещё тогда, когда бегала по дому в поисках злополучных патронов. Перерыв весь гараж и пару-тройку шкафов в верхних спальнях, она продолжала поиски внизу, пока не нашла коробку на антикварном комоде в гостиной. Кора залезла на табуретку, чтобы достать ее сверху и как раз в этот момент заметила лохматую голову задрота в зеленой униформе.

К немалому ее удивлению, очкарик пребывал в «золотом кадре». В другое время это был бы джек пот, но но за последние двадцать часов она видела уже троих в «золотом кадре», причем двое из них приговорили её к смерти. Странный внешний облик Боба вкупе с его детективной манией сыграли с ним злую шутку. Он проник в чужой дом в тот самый момент, когда Кора готовилась к войне.