Золотые кадры Коры Ипсвич

Глава 17. Тюремщик

Глава 17. Тюремщик

Чуть позже...

В первом часу ночи кухня полнилась ароматами разогретой лазаньи. Телевизор на длинной кухонной сойке показывал «Утиные истории». Пленники приговора Большой инквизиции поглощали еду из праздничных тарелок, сидя рядом, как хозяйка и сантехник, на пестрой софе, обтянутой китайским шелком.

- Нравятся утки? – усмехнулся Боб, кивая на экран.

- Клянусь, это лучшее лекарство от стресса, – призналась Кора – А тебе не нравится?

- Да нет, утки ничего. А я, кстати, комиксы рисую.

- Правда? - улыбнулась Кора.

- Правда, - ответил чужой, низкий голос. – Вечно ему нужно что-то выдумывать.

Боб вздрогнул и выронил вилку. Кора едва не подавилась лазаньей и замерла, как парализованная. Из-за кухонной стойки послышалась шаги, в этот раз неспешные и почти вежливые.

Когда они увидели мерзкое низкорослое существо (чуть меньше метра роста), то оба заорали благим матом на всю округу. Причем, Кора сразу швырнула в интервента тарелку с едой, сначала свою, а затем и лазанью Боба.

Уродец ловко увернулся от одного снаряда, после от другого, затем деловито отряхнулся и забрался на высокий табурет с противоположной стороны стола. Внешнее уродство Кипа (лицо землистого цвета сплошь покрыто шишками, толстый нос в язвах, гнилые черные зубы и огромные зрачки цвета кровавого желтка) усиливалось контрастом делового стиля: коричный сюртук в обтяжку, черные старомодные башмаки, которые он совсем недавно обтер половой тряпкой. На гладкой проплешине явно не хватало шляпы-котелка.

Непропорционально огромная голова отвратительного коротышки закрыла собой весь экран. Когда Кора прекратила визжать, в кухне несколько долгих мгновений слышалась лишь энергичная утиная болтовня. По столу в нетерпении забарабанили толстые землистые пальцы, сплошь в бородавках. Весь день коротышка прятался в нижнем отделении кухонного шкафа, поэтому был голоден, как собака.

- Не очень-то ты гостеприимна, Кора Ипсвич! – массивные надбровные дуги недовольно подпрыгнули, большие желто-красные сверкнули гневом – Пожалуй, я не откажусь от той чудной еды, которую вы так мастерски закидываете в желудки этими чудными приборами.

Бородавчатый указательный палец нацелился на огромное керамическое блюдо с лазаньей. Кора робко подвинула ему запеканку. Это ему не понравилось. С гримасой недовольства он схватил позади себя тарелку со стойки и швырнул ее на стол.

- Я что, пёс подзаборный?! – зарычал уродец. - Наложи, по-человечески!

- Ты…ты кто такой? – наконец, вымолвил Боб.

- Пусть сначала наложит еды! – потребовало маленькое чудовище.

Робко, прижимаясь к спинке софы, Кора выбралась из-за стола. Пока она нарезала кусок из блюда, глаза коротышки с любопытством изучали обстановку. Кора наложила лазаньи, подвинула к тарелке вилку с ножом и так же бочком вернулась на место.

Уродец набросился на еду с проворством уличного бомжа. Маленький, практически безгубый рот едва успевал пережевывать крупные куски, которые выпадали изо рта и падали на скатерть.

-… Сдаётся мне, четвёрка верхних решила сыграть нечисто, – вдруг заговорил он ртом, полным еды, словно поддерживая недавно прерванный разговор.

- Че…четвёрка? – переспросила Кора. – Вы имеете ввиду суд Большой Инквизиции?

Брошенная вилка звякнула в опустошенную тарелку. С лазаньей Кип управился за минуту.

- А она сообразительная! – уродец подмигнул Бобу.

Боб слегка растерялся от такого панибратства. Полночный гость лихо обтер рот тыльной стороной ладони и отодвинул тарелку в сторону.

- Вообще-то я здесь только из-за тебя, парень, – хитро сощуренные желто-красные глаза пронзили очкарика насквозь.

- Из….из-за меня?

- Только не корчи из себя святую Магдалину.

- Я ничего не кор…

- Ты Собиратель Мостов! – коротышка нацелился толстым пальцем на Боба, а затем показал им на себя:– А я тюремщик Кип.

Затем тюремщик Кип указал на Кору.

- А она заключенная. И она не выйдет отсюда, пока не придёт Палач.

- Кто я? – не понял Боб.

- Ты Собиратель Мостов, парень. Иначе, как ещё ты мог бы оказаться здесь?

- Что значит «собиратель мостов»?

- Проныра, который находит лазейку там, где его не просят.

- Так значит, лазейка всё-таки есть! – просиял Боб.

Тюремщику Кипу не понравилась эта улыбочка.

- Когда Дуга спустят с цепи, это уже будет все равно, – злобно проворчал он.

- Дуга? – у Коры пересохло во рту.

- Так зовут твою смерть, Кора Ипсвич.

- Так значит, ты с ними заодно? – Боб больше не улыбался.

Коротышка подался вперёд.

- Плевал я на верхних! – презрительно бросил он. - Моё дело тюрьма.

- А, так вы пришли смотреть за тем, чтобы я не сбежала? – догадалась Кора.

- Верно, Кора Ипсвич. Верхние оглашают приговор. Нижние гарантируют заключение. Так уж вращается мир.

- А как же адвокат? – осмелев, спросила она. – Вы знаете его? Он может остановить мою казнь?

- Синдик недоступен, – тюремщик Кип зловеще оскалился. – Тебе осталось жить тридцать четыре часа.

До Боба стало доходить, что они попали под жернова скрытых законов и что, в сущности тот, кто звал себя тюремщиком Кипом, не представляет для них той опасности, которую рисовал им страх.

- Значит, ты будешь здесь, с нами? – уточнил Боб, приставая с места и наклоняясь над столом. – Всё это время?

Он, вдруг, ощутил, что уже совсем не боится тюремщика Кипа. Было в этом коротышке нечто родственное Бобу. Нечто, что позволяло Маугли называть остальных жителей джунглей братьями по крови. Коротышка наклонился навстречу Бобу.