Золотые россыпи Богучара

Остаюсь Богучарцем

Богучарец Михаил Алексеевич Грибанов со­вместил в своей жизни государственную и общественную деятельность с литератур­но-художественным творчеством, проявив талант публициста, прозаика и драматурга. Если собрать всё, что им написано, мы бы имели сегодня солид­ные тома повестей, рассказов, очерков, драматических пьес и сце­нариев, статей о театре, литературе и искусстве, а также научных исследований о творчестве великого Чехова. Однако, находясь на государственной службе, во избежание наветов о злоупотребле­нии служебным положением, он позволил себе издать книг мень­ше, чем пальцев на руке.

Антон Павлович Чехов поразил его манерой своего письма ещё в школьные годы и продолжал волновать в Богучарском пе­дагогическом училище, а затем и в Воронежском педуниверситете (новое название). Не случайно, поступая в аспирантуру, при вы­боре темы он взял творчество именно этого классика русской ли­тературы.

В сборнике молодых ученых «Известия Воронежского госу­дарственного педагогического института» напечатаны его статьи «Проблемы интеллигенции и народа в повестях и рассказах А. П. Чехова в 90-х гг.» (том ХХIV), «К вопросу о роли народа в творчестве А. П. Чехова» (том ХХVI), «К вопросу о творческом методе Чехова» (том ХХVII). В последней он смело и доказательно полемизи­рует с оппонентами, опровергая их утверждения, что Чеховым, якобы, произведена «реформа реализ­ма». Наоборот, поясняет он, писатель расширил формы реалистического изображения умением «писать просто» о «простых вещах». Он также развенчал утверждение, что роман как жанр оказался Чехову не по плечу, и доказал, что художественное своеобразие его письма позволяет ему тот же образ мысли и чувств, те же факты жизни, которые могли быть объектом изображения в романе, выразить в более коротком жанре – рассказе, повести, отличающихся широтой замысла и романтической эпичностью.

Говоря об элементах романтики в творчестве Чехова, Михаил Грибанов делает оговорку, что они не носили характера исключительности. Романтика у Чехова – особого рода. Это неудержимый порыв в будущее, неприятие мерзкого настоящего. Мечта о лучшем будущем оставалась в пределах душевных движений героев или выражалась в лирической приподнятости художественного изображения. Она не увязывалась с классовой борьбой, а больше исходила из веры в хорошую, здоровую и добрую душу человека.

Глубокое проникновение Михаила Грибанова в атмосферу чеховского письма не могло не сказать­ся на его собственном творчестве. Вот рассказ «Каждому своё», опубликованный в Воронежской об­ластной газете «Коммуна». Начинается он с того, что в кабинет коменданта домоуправления входит некая Анна Петровна и, несмотря на деликатность «шефа», ведет себя совершенно бесцеремонно. На предложение, не могла бы она раз-два в неделю дежурить на спортплощадке – «уж больно сорванцы беспокойны, то носы бьют, то окна» – Анна Петровна возбужденно отвечает:

– Я?! Да вы что? Шутите? Быть судьей? Репортажи вести? Ни за какие деньги! Я пошла. Ищите другого судью… У меня своих дел невпроворот. Я бьюсь как рыба об лед, верчусь как белка в коле­се день-деньской… Мало того, еще и вечера прихватываю. Не делайте мне смешно, я этого не люблю, Вя­чеслав Иванович.

Управдом обмолвился – де­скать, на «нет» и суда нет. И тут Анна Петровна взорвалась:

– Что-что? Какого суда? Вы мне угрожаете? Вы думаете, я ту­неядка? Я честно зарабатываю свой кусок хлеба!

Она вставала, подбегала к сто­лу, размахивала руками. В конце концов выяснилось, что зарабаты­вает она свой кусок хлеба «толко­выми» советами мужьям – сначала одному, потом другому, а теперь вот и третьему.

– Бьюсь, бьюсь, вся иссякла, – говорила она, – а с него как с гуся вода – висит и висит на проводе. Бесперспективный попался. А куда денешься – хоть он и муж, а всё же человек…

Вячеслав Иванович не знал, как от неё отделаться. Тут позвонил телефон, и Анна Петровна с гордо поднятой головой вышла из кабинета.

Рассказ бессюжетный: вошла героиня в кабинет и вышла из кабинета. Но как он содержательно плотен в показе её характера. Автор тонко подметил появление в жизни подобных типов – развязных, наглых, самовлюблённых – и показал их живо и ярко. Чего стоит одна только речь героини.

Яркие речевые характеристики свойственны и другим его рассказам – «Удалец», «Право на ответ», «У озера», «Тоска», «Матёрый», «Любовный террор», «Ай да парень». Прочитав их, невольно вспоми­наешь слова классика: «Краткость – сестра таланта».

В очерке «Человек долга и совести» Михаил Грибанов рассказывает об уроженце Воронежского края, бывшем Министре юстиции Александре Яковлевиче Сухареве – человеке стойких убеждений, высоких душевных качеств и безупречного нравственного облика. Выше всего он ценил справедли­вость и стремился с чувством долга и чести решать самые трудные вопросы. С этих позиций и рассма­тривает автор своего героя.

В горбачёвско-яковлевский период, будучи Генеральным прокурором СССР, он стойко выдержи­вает всю мощь межрегионалов Гдляна и Иванова, продолжает выступать против негативного развития общественных процессов. Однако на съезде партии Горбачёв его не поддержал, и он подаёт заявление об освобождении его от занимаемой должности.

Поступок, как пишет автор, достойный уважения.

Сухарев – художник. Обладает чувством прекрасного. Любит классику. Знаком с писателями Ю. Бондаревым, М. Алексеевым, С. Михайловым, В. Распутиным, Е. Исаевым.

В очерке приводится любопытный случай. Пьесу драматурга А.Абдуллина «Тринадцатый предсе­датель» читали в Министерстве культуры, в Главлите и других высоких инстанциях, и везде старались уклониться от ответа – можно её ставить на сцене или нет. Абдуллин критиковал в ней неразумные постановления и распоряжения правительства по вопросам сельского хозяйства. Убеждённый в своей правоте, он обратился напрямую к министру юстиции. «Не вижу оснований для отказа в постановке Вашей пьесы на сцене, – сказал Сухарев. – Вещь острая, но весьма полезная». Узнав об этом, стражи от идеологии были довольны – не они взяли на себя ответственность. Пьеса была поставлена не только на родине, но и за рубежом.