Золсум. Могильный Алхимик. Часть 2

Глава 1. Дыхание Смерти

- И к чему такая конспирация? – проворчал Джоел Адамсон, с трудом выбираясь из своего автомобиля. Отстегнутый ремень зычно щелкнул, вернувшись автоматикой на место. При освобождении от его ста двенадцати килограммов машина с натягом скрежетнула, качнулась и, кажется, приподнялась в оптимистичной надежде. Хлопнув дверцей, будто мухобойкой по стене, Детектив Главный Инспектор поежился на холодном ветру.

К нему тут же подскочил щуплый сержант, Рави Чопра, зажимающий кулаком в синей латексной перчатке края серого замшевого пальто. Оно, расстегнутое, полоскалось полами на ветру, издавая при этом тревожное шлепанье.

- Инспектор, доброй ночи, - дрогнувшим голосом отозвался Рави.

- Что у нас? – прямо спросил Джоел, заметив по стеклянным глазам сержанта, что то, что ожидало его внутри, вызвало у того некую форму апатии и шока. Ни к чему хорошему это не могло вести, а следовательно, необходимо было и самому морально подготовиться. 

- Я… я… простите, инспектор, вы сами должны это видеть, - проронил мертвенно-бледными губами юноша. – Это по поводу вашего дела…

- Да уж, я заметил, место то же, - рявкнул Джоел. Он быстрым взглядом окинул ряд белых полицейских машин, разрисованных в сине-желтую баттенбергскую шашечку по бокам, карету скорой помощи, снующих занятых работников полиции и судмедэкспертов. Алая телефонная будка особенно выделялась на этом фоне, будто кровавый экспонат, огражденный предупреждающей лентой.

- Где, дьявол неси, отчет за вчерашнее нападение? Ты его сделал? – Адамсон вновь обратился к сержанту, пока стремительно приближался к стажеру, стоящему на страже полицейской ленты.

- Я п-пока не успел, инспектор, - Джоелу показалось, что Рави слегка заикался, когда отвечал. Отмахнувшись от непутевого сотрудника, Адамсон дернул мизинцем полы пальто, дабы стажер увидел торчащий на поясе жетон, и беспрепятственно вошел на территорию места преступления.

Нырнув в открывшийся проем, зияющий, как черная дыра, Джоел стал спускаться вниз. И, когда добрался до первой двери, перекрытой белым полотном, заметил в тени женщину. Он понял, что у нее дрожат руки, по тому, как дергался фитиль зажигалки. Тот дрогнул сначала влево, потом вправо, прежде чем она, зажав сигарету губами, смогла поймать цель. Кончик сигареты покраснел, осветив лицо женщины, зашипел, оболочка обуглилась.

- Аманда?

Аманда Лютер, Детектив Суперинтендант, вздрогнула, глубоко затянулась и выпустила струю дыма, глядя печальными глазами на вошедшего.

- Здравствуй, Джоел, - тихо произнесла она.

- Тебя они зачем вызвали? – удивился мужчина, скользнув взглядом по все еще трясущимся рукам начальницы.

- Это дело оказалось с двойным дном, - пробормотала она, поправила свои каштановые волосы с редкими нитями седины, после чего вновь затянулась. – Я боюсь, что будет еще хуже, Джоел.

Договорив, она поджала губы так, что кожа вокруг них побледнела. Адамсон чувствовал, как внутри увеличивается ощущение грядущей беды. Он попытался сглотнуть ком, но тот застрял поперек горла, а во рту появился неприятный привкус. Тянулся по языку и падал в глотку, как тающий вкус полыни. Глубоко вздохнув, Джоел решил, наконец, встретиться лицом к лицу с тем, что так ужасало его коллег. Раскинув двумя руками полог белого полотна, мужчина оказался в помещении с низким потолком. Обитавшее здесь затхлое барахло уже перебирали офицеры полиции, и их деятельность напоминала труд ленивцев. Отточенные, медлительные движения, кропотливые замеры и ни одного лишнего хаотичного действия. Внимание Джоела тут же привлек желтый маркер улик. Приблизившись, мужчина заметил в пыли кровавый отпечаток большой собачьей лапы. «Что ж, это странно, но пока ничего ужасного» - обрадовался внутренний голос. Джоел миновал судмедэксперта, заснявшего на камеру капли крови. Вспышка брызнула в сторону с такой яркостью, что инспектору пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы проморгаться, прежде чем он добрался до второго помещения, откуда тянулась кровавая цепь улик, помеченных желтыми маркерами. Первое, что заметил Джоел в залитой прожекторами комнате, - уже знакомые меловые надписи и чертежи на стенах, будто художества одержимого сатаниста. Внутри одного из кругов лежало тело. При виде него Джоел вдруг ощутил, как что-то невидимое, обладающее весом, ударило его по голове. Горький привкус поднимающейся тошноты заполнил рот. Джоел сначала не поверил тому, что увидел. Все нервы в его теле, казалось, парализовало. В том числе и те, что отвечали за мозговую деятельность. Он застыл, чувствуя, как сердце стучит так быстро, что он даже не мог различить отдельные удары, и таращился на тело. Оно лежало с неловко повернутой головой и широко распахнутыми глазами, крепко прижавшись щекой к грязному полу, будто прислушиваясь к шороху клопов внизу. Широкая лужа натекла вокруг туловища, струйки цвета темного граната змеились, прокладывая себе путь в пыли. Ладонь, бледная, словно молоко, взлетела вверх, будто испуганная птица, и навечно замерла, зажимая грубую красную дыру на месте шеи.

***

Оно лежало там. Расположилось в центре стола, почти невесомое само по себе, но обладающее внушительным весом в центре, где крепилась к бумаге черная восковая печать. Трещина пролегала по оттиснутому изображению черного ворона, ломая его заостренный клюв по кривой дуге. Айсин успела изучить каждый штрих рисунка и каждый лопнувший пузырек застывшего воска, пока расхаживала взад-вперед перед столом, на котором, словно нетронутая повестка в суд, неподвижно лежало украденное письмо. Беспокойные шествия продолжались уже часа два, ровно с тех самых пор, как мучительные тухлые сны с аквамариновым кольцом и кровавым месивом трупа не заставили Айсин проснуться в холодном поту. И пока девушка совершала утренний моцион, все, что осталось от кошмара – его сырые ошметки: липкое ощущение тревожности, воспоминание отвратительного тошнотворного запаха и чувство растянутости времени. Несколько раз Айси даже решительно протягивала руку к письму, но тут же отдергивала ее, будто от корзины с ядовитыми змеями. А в голове отец настойчиво повторял, что «между полицейским и преступником иногда бывает очень тонкая грань, и нужно понимать, с какой ее стороны ты окажешься, совершив определенное действие». И Айсин четко осознавала, что тайный обыск уже был шагом, приблизившим ее к той самой грани. А досмотр личного письма – ни что иное, как шаг через. «Мой отец – самый честный и законопослушный человек, которого я знаю, - подумала девушка. – А я что? Блудная дочь, которая не в силах добраться до сути дела, не становясь преступницей сама». Печально вздохнув, Айси отвернулась от письма.