Золсум. Могильный Алхимик. Часть 2

Глава 5. Падение в бездну

Резкий рывок дернул Телларию назад с такой силой, что она не устояла на месте и проехала в своих легких кожаных башмачках по каменному полу несколько шагов прежде, чем успела ухватиться за кроватную колонну. Дыхание перехватило, талия отозвалась резким приступом боли, а в глазах на мгновение белые оттенки спальни превратились в размазанный в кашу снег.

- Осторожнее, ты, бестолковая мантикора! – взвинчено выпалила девушка, метнув взгляд, полный молний, в служанку. Инесса, бывшая кормилица, а теперь – низложенная до статуса простой служанки, сероволосая, короткостриженая, полноватая женщина лет шестидесяти с некрасивой огромной бородавкой на щеке, стушевалась и покорно опустила глаза, не смея перечить своей принцессе. Парочка черных грубых волосков торчали над ее верхней губой, раздражающе ярко выделяясь на лице.

- Простите, Ваше юное Гривейшество, - пролепетала она, - я не хотела причинить вам неудобства.

- Отойди, - велела Телла, брезгливо махнув рукой в сторону, - твои старые морщинистые руки уже не справляются с делом! Кто так дергает?! Хочешь мне спину сломать? Ты, - принцесса обратила свое внимание на вторую юную служанку, предупредительно опустившую взгляд точно также в пол, - займись корсетом. И, смотри мне, не смей так дергать! Я тебе не деревенская девка! А ты, Инесса, неси платье!

Обе служанки безропотно повиновалась, принявшись со всем видимым старанием исполнять возложенные на них обязательства. Теллария подметила, что у молодой дрожат руки, когда она оттягивает шнурок, и почувствовала удовлетворение. Слуги должны знать свое место и бояться ее также, как и Ивессу. Иначе от них не добьешься толкового исполнения работы и послушания. Теллария едва заметно кивнула, критично разглядывая свою внешность в длинное массивное зеркало в бельвитовой раме. Замковая легенда гласила, что этот предмет интерьера принадлежал еще самой Леоне, первой Белой львице Сунтлеона. И, смотрясь в него, Телла с удивительным вдохновением и умиротворением думала, что она – новое воплощение этой королевы. Ровная светлая кожа поблескивала здоровым сиянием, губы розовели пудровой помадой, не слишком яркой и не слишком сдержанной, чтобы прятать все прелести пухлых губ, белоснежные волосы, словно платиновые ручейки, ниспадали вниз. Говорили, что Леона своей красотой была известна на весь мир, а мудростью покоряла всех, с кем разговаривала. Что же, смотря в отражение своих серебристых глаз, решила Теллария, она нисколько не уступает внешностью и разумом королеве прошлого. А ее мать – глупая старуха, абсолютно ничего не понимающая, которая теперь, будто в отместку за свои неудачи, пытается испоганить ее жизнь и выдать замуж за какого-то бестолкового шамадорского мальчишку. Кому вообще могла прийти такая полоумная идея выдать наследницу сунтлеоновского престола за сына стражей? Позорный мезальянс. И, если бы Ивесса Арстан была в своем уме, она бы никогда не допустила подобного. Что она вообще в нем нашла? Ни достатка, ни земель, ни титула, ни армии. Да, в конце концов, он даже не хорош собой. Так, обычный, ничем не примечательный парень. Таких миллионы. А она, Теллария Арстан, такая одна. И она еще покажет всему двору, насколько обоснованы слухи о свержении ее матери с престола.

- Ваше юное Гривейшество, позвольте? – Инесса с безграничным трепетом и аккуратностью держала в руках серебряное изделие портного искусства, ловящее мелкими бриллиантами, усыпающими платье узорами тысяч веточек, искры закатного света. Он пробивался в широко распахнутое окно, где за ставнями тихо вздыхал ветер.

 Веточки из драгоценных камней казались невесомыми: они были вышиты на прозрачной ткани, практически неразличимой на коже. С плеча каждой руки почти до пола тянулся целый ворох тонких серебристых нитей, напоминающих львиную гриву. Длинные узкие рукава из того же незаметного глазу материала имитировали голые руки, украшенные приклеенными бриллиантами. И лишь серебристые перчатки по кисти являлись не данью красоте и моде, а раздражающей необходимостью протоколу. И пока старая кормилица поправляла платье на Телларии, молодая, Геда, порхала с мягкой расческой по изящным локонам принцессы, приглаживая волосы до идеального блеска.

- Какая вы прекрасная, - неловко проронила Геда, на мгновение замерев подле принцессы и восхищенно уставившись на нее. – Честное слово, так не стыдно и замуж выходить!

Теллария одарила служанку снисходительным взглядом и промолчала. Что она понимает в драгоценных камнях и тканях? Подобных платьев у принцессы была тьма, одно лучше другого. На свадьбу же она планировала потребовать у портных самое замысловатое, самое дорогое платье, которое видел Сунтлеон. Однако, сегодня не ее свадьба. Сегодня предстоит не менее серьезное дело, от которого зависит ее будущее.

- Довольно! – проронила Телла, холодной интонацией остановив назойливое мельтешение служанок. – Геда, сережки из манумитского хрусталя. Инесса, духи. Те, веритацианские.

Кормилица бросила на принцессу недоумевающий взгляд. На секунду девушке показалось, что она посмеет возразить, но нет, не стала дерзить. А если бы и посмела, Теллария сразу же пресекла бы такое поведение вразумительными мерами. И, похоже, Инесса правильно все поняла. «Ну, вот, - сама себе подтвердила наследница престола. – Значит, я все делаю правильно. Куда придет мое правление, если мне станут перечить безродные слуги». И пока Теллария оценивала себя в зеркало последний раз, послышались торопливые шаги служанки с подносом в руках. По центру возвышался тонкий флакон искусной тонкой резьбы по цветному стеклу. Откупорив крышку, Телла смочила палец в жидкости, благоухающей нотками белой акации и акалиф, надушила себя за ушами, в ямочке между ключицами и легонько тронула ложбинку между грудями. Завидев наведенный марафет и подобный жест, мать наверняка бы пришла в праведный ужас, ведь она до сих пор считала, что ее дочери впору носить детские платьица и играть в игры, подобающие ее детскому возрасту. Однако сегодня, решила Теллария, наконец, настал тот день, когда она выросла из материнских юбок и может проявить себя, как настоящий политический игрок.