Золсум. Сердце Дикой Магии

Пролог

Дымное шумное потное помещение портового кабака собрало весь местный паскудный сброд. Сальные, крупные и хищно скалящиеся мужики гоготали, рубились в картежные игры, шлепали девок, разносящих еду и напитки, по задницам, разражались похабными анекдотами, раскатывающимися от одного угла в другой, и подначивали друг дружку грубыми оскорблениями. Другая часть, уже изрядно принявшая на грудь, испившая все, что горело, до поросячьего визга, теперь распевали на улице матерные песни и устраивали потасовки.

Сирнеус разглядывал помещение таверны, сидя в глубоком темном углу, прислонившись спиной к стене и расслабленно вертя в руках кружку темного пива. Прислушивался к застольным разговорам и подмечал интересные для себя моменты. Мимо него проскользнула верткая официантка, ее ярко-огненные длинные кудрявые волосы подскочили, напомнив короткий всполох живого огня, и привлекли чуткий интерес мужчины. Сирнеус в два глотка допил пиво и, стукнув кружкой по деревянному намасленному столу, поднял ее выше, привлекая внимание. Его цепкий взгляд повторял, точно служебная собака, путь девушки по таверне. Она, хихикая, подходила, не боясь, к скамьям, на которых располагались группы матросов, кокетничала, остроумно парировала их похабные комплименты, улыбалась так ярко, точно оторвавшееся от горизонта солнце. Ускользнув от очередного шлепка по попе, девушка протерла тряпкой стол, смахнула на пол крошки хлеба и, продолжая смеяться, вскинула взгляд, чтобы оглянуть свои рабочие владения. Хвойные зеленые глаза заметили вскинутую руку, и она, соблазнительно виляя бедрами, направилась к Сирнеусу. На мгновение подскочила к стойке, отработанным движением подхватила тяжелый графин с пивом и в считанные секунды оказалась возле мужчины. Сирнеус откинул капюшон, пока официантка наполняла заново его кружку. Она стрельнула в него любопытным взглядом, скорее дежурным оценивающим и деловым, как вдруг ее глаза округлились, а зрачок слегка увеличился. Сирнеус перехватил ее взгляд и усмехнулся краем губы. Все было ясно. Впрочем, это нисколько его не удивило. За прошедшие полгода он успел значительно преобразить свое тело. Отрастил обратно волосы до плеч, именно той длины, что шла ему, запустил бороду, придающую солидности, и давно сменил шамадорские тряпки на нормальную, качественную одежду: кожаные штаны из вареной кожи, приятную коже рубаху, расстегнутую в верхних пуговицах. Он был притягателен, когда хотел, и девушки быстро покупались на его шарм. Легкое смущение окрасило лицо девушки приятным розовым глянцем, а на губах зазмеилась неловкая улыбка. «Занятно, - подумал Сирнеус, словно хищник подался вперед и, облокотившись на край стола, бесстыдно посмотрел ей в глаза. – Юна и неопытна, хоть и работает в кабаке. Уникальное сочетание». Словно подслушав его мысли, девушка засмущалась еще больше, ее рука дрогнула, и пиво полилось мимо кружки, залив половину стола. Официантка ойкнула, выпустила из рук графин и бросилась вытирать лужу. Сирнеус рванул вперед, непринужденным движением поймал падающий графин и водрузил его обратно на стол с глухим стуком. Девушка, бормоча себе под нос извинения, залилась красной краской и продолжала нервно оттирать стол даже там, где он был сух, словно сброшенная шкура змеи. Мужчина опустился на скамейку и насмешливо наблюдал за действиями официантки.

- Простите, - в который раз повторила она. – Со мной такого никогда не происходило! Простите… о, Милостивый Со-Здатель, я испортила вам рубаху!

Сирнеус изумленно опустил взгляд на темное пятно на белой рубахе и мгновенно почувствовал прилив раздражения. «Криворукая девка», - цинично произнес его внутренний голос.

- О, пожалуйста, только на рассказывайте отцу! Он с меня шкуру сдерет! Простите! Хотите, я замочу ее? И следа не останется! – тараторила тем временем девушка, вовсе позабыв об остальных посетителях. То и дело из разных уголков таверны доносились раздраженные выкрики, стук кружек о столы, но их призывы оставались не отвеченными. Официантка наклонилась над столом, дотягиваясь до последней лужицы разлитого напитка, пальцы и руки ее стали липкими от темного алкоголя, вены – темными от проявившегося от испуга дара. Сирнеус отвлекся от созерцания изгаженной рубахи и, вскинув бровь в надменном жесте, уставился на грудь, навалившуюся на край корсета с таким напором, будто была разливающимся от дождя озером, выходящим из берегов. Веснушки, усыпающие ее нежную кожу, взбудоражили сознание Сирнеус. Перед глазами всплыла непрошенная картина прошлого, наполнившая его естество силой. Официантка перехватила направленный взгляд мужчины и резво выпрямилась.

- Я хочу, чтобы ты уделила мне время после работы, - повелительно сказал Сирнеус.

Девушка вспыхнула, точно он залепил ей по лицу. Уши ее заалели, а грудь учащенно вздымалась в тугом корсете.

- Извините, но я не могу. Работы много, - попыталась увильнуть она и уже сделала шаг назад, когда Сирнеус нарочито открыто перевел взгляд на ее губы, затем ниже, на грудь так, чтобы она заметила. Затем безразлично повел плечами, снова вздернул бровь и откинулся обратно на стену. Разочарованно цокнул языком, провел большим пальцем по нижней губе и, отхлебнув пива, уставился на вход. Видел боковым зрением, как по лицу девушки пробежал испуг и сожаление, но она все-таки удалилась, прихватив кувшин.

Сирнеус ощутил приступ гнева, хлынувший на него морской волной, когда снова отпил пива и заметил на руке половину футаркского обета. Маленькая сучка прекратила принимать эликсир, который охранял его от возвращения этого треклятого символа. К счастью, однако, Гитер Домитор был введен в искусственную кому, и пока Сирнеусу ничего не грозило. Но это пока. Мужчина раздраженно сжал кулак, задумавшись над тем, как ему провести этот вечер. Голову вместо идей наполнили очередные воспоминания, точно он потянул пару бусинок на себя, а оказалось, что вытянул целое ожерелье. Перед глазами вновь выстроился сюжет нихильского противостояния. Довольная ухмылка искривила лицо Сирнеуса, когда он припомнил изумленную физиономию Нэмета, растормошившего из глубоко нокаута, как ему казалось, Фела. Однако очень быстро этот тумматский щенок раскусил его. Мужчина до сих пор не до конца понял, в чем прокололся, однако Нэмет давненько его подозревал. Осознав, что перед ним не Феликс, шамадорец попытался его подчинить, но судьба, как обычно, благоволила Сирнеусу. Ослабленный и истощенный после битвы, ублюдок не смог выдержать и минуты. Использовать его оказалось проще простого. Сирнеус смочил горло очередным глотком алкоголя, теплотой пронесшимся по его горлу и свернувшимся в его желудке кольцом хмеля. Мысли услужливо нарисовали в воображении лицо Гитера, который не сразу просек маневр. Сирнеус не пытался его спасти, ему нужно было избавиться от Нэмета, а заодно отвлечь Айсин. И, когда Гитера повязали орденцы, Сирнеус успел ускользнуть. Могильный Алхимик избежал поимки, его заклятый союзник был пойман, а противник – убит. Все прошло без сучка без задоринки. Наступала новая эра. И дабы ознаменовать ее пришествие, Сирнеус первым делом обрушил свой праведный гнев на обиталище этой проклятой Матушки Летты, вздумавшей раздавать неуместные советы, которые едва не привели к тому, что Феликс его подавил в себе. Впрочем, перед своей мучительной смертью она оказалась полезна, и ее дар послужил на благо Сирнеуса. Ну а после, дабы продемонстрировать свою ярость, он поджег ее обитель. Лес этой старухи пылал несколько недель, прежде чем пожар стих, отправив к Вер-Шителю Осколки душ неугодных. Хорошую службу сыграла ревность, позволившая Сирнеусу проскользнуть через преграду, разделяющую их с Фелом сознания. Едкое чувство, подточившее непоколебимость главенства Сивреса. Могильный Алхимик фыркнул. «Феликс Сиврес, - презрительно проронил он. – Ничуть не бывало. Тебя никогда и не существовало. Ты просто новая, пустая страница жизни Сирнеуса Незмана, потерявшего память. Такого же мягкотелого мечтателя и слюнтяя».