Золушка

Глава 2.

Глава 2. 

   - С демонами высшего порядка не заигрывать, повтори. 

   - С демонами высшего порядка не заигрывать, - уныло лепечет девушка. 

   - Громче! 

   - С ДЕМОНАМИ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА НЕ ЗАИГРЫВАТЬ!!! 

   - Какое ты еще дитя, - покачав головой, произносит мужчина. - Главное, запомни: никогда, ни при каких обстоятельствах не связывайся... 

   - С архидемонами королевской крови, - заканчивает девушка. - Знаю, пап, дура я что ли? 

   (Из разговора некой девушки с отцом перед балом). 

   Вот дура, боже мой, какая я дура! Бежать, точнее, убегать было не впервой, но не от долбаного архидемона! 

   Я давно покинула сад и прилегающие к замку территории. Волосы мои опять стали короткими, заклинание окончило свое действие, к тому же я переоделась, специально подготовила для себя запасную одежду и спрятала в парке. Так какого я бегу, спросите вы. Боязно, ох, как боязно мне. 

   Не-е-ет, не демона боюсь, отца. Он у меня, как и я, мракоборец, носит знаменитое имя, Левиафан, и убьет меня, если узнает... “Ой, святые мракоборцы, только б не узнал” - молилась я, подходя к дому. 

   Вдох, выдох, вдох, выдох... 

   - Дзинь-дзинь, - это я нажала на звонок, оповещая отца, что его непутевая дочь вернулась с задания. За дверью раздались шаги. 

   - Бегу-бегу, - приглушенно. Я слышу, как шумит ключ, открывая дверь, и пытаюсь начать дышать. Хоть бы не заметил ничего. 

   Дверь открывается, и на меня налетает вихрь. 

   - Доченька! - кричат мне в ухо и сжимают в объятьях так, что хрустит позвонок. - Милая моя девочка! Солнышко мое, как ты?! 

   - Отец, я ща сдохну, - вырывается, и меня бережно отпускают, стряхивая с одежды невидимые пылинки. 

   - Проходи, милая, - лепечет отец, лавируя между мебелью и продвигаясь на кухню. Кстати, дом у нас небольшой, а папа у меня большой, два метра в высоту, полтора в ширину. А еще он лысый, нет, не потому что волосы не растут, просто, когда я была меленькой, мне очень нравилось играть с папиными волосами, выдергивая их из головы. Поэтому отец решил, что ему и лысым хорошо. Как бы я не уговаривала его отрастить волосы, он лишь отнекивался. 

   Отец, заботливо поправив кружевной розовый фартук, который я сшила ему лет в десять, поинтересовался: 

   - Пампушка, будешь кушать? Я блинчики испек, - да, знаю, не похож он на зверского мракоборца. Но это только сейчас, когда он у плиты напевает глупую мелодию попсовой песенки, крутя при этом бедрами и стараясь не задеть своими ручищами полку, иначе опять придется вешать. 

   - Нет, папуль, я не голодна, - тишина, я вижу, как отец медленно поворачивает голову ко мне, в его руках мелькает нож, больше похожий на тесак, он переспрашивает: 

   - Как не голодна? - и в этом тоне все: упрек, обида, слезы, которые мелькают в карих глазах. Он опускается на стул... Началось. 

  Всхлип. 

  - Я готовил, - всхлип, - я старался, - а голос дрожит, будто я не есть отказалась, а как минимум убила на его глазах человека. Я подхожу к отцу, целую в щеку и говорю: 

   - Папа, миленький, я поела на приеме, правда, - на меня поднимаются заплаканные глаза, и тут же меня стискивают в крепких объятиях, при этом покачивая. Тут он замирает, и я понимаю, что это конец. 

   - Что это? - о, этот тон, пора заказывать гроб и мне, и моему горе-целователю. 

   - Что именно? - уточняю я. Вдруг пронесет. 

   - На твоей шее, что это? - я оглядываю себя: шею не видно, конечно, но на плечах есть засосы. Мракоборцы хреновы. 

   - Я плойкой обожглась, - главное, верить в то, что сказала, главное, верить. Его взгляд, тяжелый, выпытывающий, обещающий расправу за ложь. 

   - Обожглась, говоришь? - спрашивает он строго. Пауза, которую я могла не пережить. - Больно было, пампушечка? - святые мракоборцы, я чуть не поседела. 

   - Нет, папуль, терпимо, - вырываюсь из объятий под неодобрительное сопение отца. - Я устала, лягу спать, - говорю, выходя из кухни и направляясь к лестнице на второй этаж. 

   - Милая, - окликает меня отец. Я поворачиваюсь. - К тебе никто не приставал? - мракоборцы, откуда он ружье достал? Отец стоял около плиты и перезаряжал оружие. 

   - Нет, папуль, - сглотнув, отвечаю я. 

   - Хорошо, - какой-то демонический блеск загорается в его глазах. Святые мракоборцы, мне страшно, кто-нибудь, вызовите экзорциста. Он аккуратно кладет ружье на стол, вытирая розовым полотенчиком пыль. - А Владислава видела? - напевая песенку, спросил он. 

   - Да, - еле выдавила из себя. 

   - Сфотографировала? - переворачивая блинчик, поинтересовался он. 

   - Нет, пап, он слишком далеко был. Я Еву напрягу, она нарисует. 

   - Хорошо, милая, иди спать, - вовсю танцуя под только ему слышную музыку, говорит отец. 

   - Спокойной ночи, - произношу я. 

   - Сладких снов, Пампушка. 

   Быстро вбегаю по лестнице, потом в комнату и закрываю дверь. Фух. Так, надо посмотреть, что это демон мне на шее натворил. Захожу в ванную, подхожу к зеркалу. Святые мракоборцы, он что, сожрать меня хотел? На шее и плечах красовались засосы, некоторые были насыщенного бордового цвета. Вот же упырь. 

   Раздевшись, залезла в ванну. Горячая вода расслабляла, и в памяти неосознанно появился образ архидемона. Его шепот: "Я тебя хочу" прозвучал настолько реально, что я вздрогнула и оглянулась. Так, выбрось его из головы. 

   Выйдя из душа, подошла к зеркалу в полный рост. Искала в себе изменения. Не могла же я, дочь Левиафана, самозабвенно целоваться с демоном? Да нет, все так же. Белые короткие волосы топорщились вверх, мелкие косички заплетены на висках. Бледная кожа, карие глаза, папины. Несколько сережек в обоих ушах. Нет, все та же. Та же Золушка. Золушка – это псевдоним, у нас, у мракоборцев, не принято называть настоящие имена. Свое прозвище я получила из-за того, что от моих врагов остаются только туфли. Ну и еще отец приложил свою руку, ведь для него я всегда...