Золушка для офисного демона

Эпилог.

Михаил Александрович К.

В своё время мой отец был одним из самых узнаваемых в криминальной среде. Помимо жестокости и расчетливости, славу ему делала его внешность. Под два метра ростом, в меру накаченный, он выделялся длинными черными волосами, которые убирал в хвост. От щеки до шеи шел шрам, как говорил он сам, ранили на одной из перестрелок. У него было красивое лицо, ярко выраженные скулы, нос с небольшой горбинкой, тонкие губы, и глаза тёмно-коричневого оттенка. Мой отец не стеснялся пользоваться внешностью, играя грязно, соблазняя чужих женщин и дочерей. За это, и за бешеный взгляд, многие звали его демоном, но позже, когда он достиг определенного влияния, его начали величать Князем. Получив свою часть известности, Князь ушел в тень, и женился на подобной ему женщине, в узких кругах её знали как Лилит. Их сегмент криминального бизнеса продолжал расширяться, поглощая соседей, и вскоре территорию, которую они заняли, начали за глаза называть Адом. Лилит, она же Анастасия, родила меня на пике своей с отцом власти, и каждый день с момента рождения и до её ухода звала меня наследником, а не сыном. Женщине нравилась эта игра в демонов, поэтому она хотела дать мне имя Каин, а сестре Прозерпина, но отец был против. Когда власть криминала подходила к своему закату, мой отец принял решение провести ряд пластических операций и стать политиком. Из красивого мужчины, он превратился в серую посредственность, чем разочаровал мать, и вскоре в доме адской семьи, остались только два демона, я и моя сестра. Характер отца после её ухода тоже изменился, он стал добрее, и начал уделять нам гораздо больше своего внимания, иногда с сочувствием глядя на нас и ничего не говоря. Причины его таких взглядов я понял позже, когда меня начали обвинять во многих вещах, которые я не делал. Однажды, воспитательница очень сильно наказала меня, потому что я уронил тарелку с кашей на пол, я должен был просидеть в углу до прихода моего отца. Алиса, дочка воспитательницы, в тайне от своей мамы, приносила мне игрушки и общалась со мной, когда та была занята. Я проникся к девочке искренней симпатией, ребенку мало очень нужно для привязанности, и всё остальное время я играл только с ней, игнорируя остальных детей. Только вот Алиса не хотела со мной играть, ей наскучили машинки, а куклы не нравились мне, поэтому мы поссорились и разошлись по разным углам. Я был любознательным, поэтому мне стало интересно, зачем воспитательница тащит Алису в раздевалку, и закрывает дверь на ключ. Вспомнив, что папа научил меня одной штуке, я взял пластиковый стаканчик из под сока, и побежал в спальню, стены которой были общими с коридором. Приложив своё самодельное подслушивающие устройство, я стал свидетелем не очень приятного для меня разговора. Воспитательнице очень не нравилось самоволие Алисы, я слышал шлепки, и плач девочки, в перерывах, женщина пыталась убедить своё чадо, что ей нужно играть только со мной, а если она будет капризничать, то будет наказана.

Я был ребенком, поэтому рассказал все отцу, надеясь, что он объяснит мне, почему Алису обещали наказать за меня. Тогда то я и увидел тот самый сочувствующий взгляд снова, глубоко вздохнув, он посадил меня на колено, и, глядя в глаза, первый раз заговорил со мной как с взрослым.

- Ты очень красивый и богатый ребенок, Миша. Я знал, что рано или поздно, ты столкнешься с тем, что тебя захотят использовать в своих целях, но ожидал этого гораздо позднее, в старших классах хотя бы. Алису наказали не за тебя, относись к таким ситуациям спокойно, тебя всегда будут делать виноватым за чужие чувства, поступки, преступления. Тобой будут манипулировать, наказывать, шантажировать, угрожать, но не поддавайся, если ты знаешь точно, что не сделал ничего.

- Как тогда, когда меня поставили в угол на целый день? Ну, за то что я уронил тарелку. - уточнил я, ерзая у него на коленках.

- За что тебя наказали на целый день?

Эту воспитательницу и Алису после разговора с отцом я больше не видел, было немного грустно. В дальнейшем меня не наказывали, взрослые вообще старались игнорировать всё, что так или иначе было связано со мной, но я этим не тяготился. Тем более в соседний дом заселилась семья с мальчиком, он был моим одногодкой, и мы с Ванькой очень быстро подружились.

Когда я уже стал гораздо старше, то не раз вспоминал слова своего отца, сказанные мне тогда. Очень много девушек обещало наложить на себя руки, если я не пойду с ними погулять, парни провоцировали на драку, потому что чувствовали себя ущербными в сравнении со мной, и так пытались самоутвердиться. Проиграв несколько боев, я разозлился и записался на борьбу, понимая, что проклятие внешности навсегда со мной.

К своему шестнадцатилетию я встретил первую любовь, ею стала прекрасная девушка по имени Анфиса. Я был окрылен несколько дней, светился от счастья, найдя человека, которому нужен я сам, и безразличны мои деньги, внешность. Мы гуляли по вечерам, когда улицы были почти пусты, как она говорила, чтобы защитить нашу любовь от излишнего внимания, не ходили по кафе и ресторанам. Я рассказал отцу о своих отношениях, естественно, он их не одобрил, и мы поругались. Анфиса меня успокоила, и мы провели вместе еще несколько лет, отдаляясь с отцом, друг от друга из-за этого. Я поздно понял, чего добивалась девушка, тогда, когда возле меня не осталось никого, кроме неё. Мой лучший друг отказывался общаться со мной, пока я не расстанусь с Анфисой, семья выдвигала аналогичные условия. Моя любовь окружила меня паутиной одиночества, в которой я подобно мухе трепыхался, не замечая своего конца. Точку поставил отец, он дал моей возлюбленной достаточно денег, чтобы она захотела сбежать и вычеркнуть меня из своей жизни. Меня же он поставил перед фактом моего скорого брака с одной из дочерей его компаньонов, согласие ему было не нужно. Аля и Серый пытались остановить его, но он был непреклонен, обещая испортить мою жизнь, если я пойду против. А я пошел, и покинув его дом, жил у двоюродный сестры своей биологической матери, пока терпение Князя не закончилось. К ногам своего босса, охранники принесли меня изрядно избитого, я сопротивлялся, как мог, но их было больше.