Золушка для плохиша

8

За спиной слышался визг мачехи, дикий ор сводной сестры, у которой дизайнерское платье намокло, и чей-то мужской смех. Могу сказать с уверенностью, ржал не мой отец. Тот даже улыбаться не умеет. Хмуриться – да, смеяться – никогда. На секунду мне захотелось бросить свою ношу и ломануться в гостиную, чтобы посмотреть на любителя ходить мокрым и на двух орущих ведьм. Жаль пропустить такое зрелище. Но приходится.

- И что это было? – интересуется парень, когда мы выскочили из дома и встали под окнами моей комнаты. – Если хотела извиниться наедине, необязательно было портить мебель во всем доме. Могла просто… поумолять. Возможно, мне стало бы тебя жаль, и я…

- В следующий раз так и сделаю, – рычу сквозь зубы, еле сдерживаясь, чтобы не схватить садовые ножницы и не отрезать ему… нос.

Нет, вы только посмотрите, какой дятел нарисовался. Мне всю жизнь доказывают, что я исчадие ада, которое сам дьявол выгнал из чистилища, а на деле гнать надо на другого человека.

- Не забудь. – Не обращая внимания на мой рык, он продолжает выпендриваться. - Кстати, можешь обойтись обычным поклоном. Я не принципиальный.

Подайте мне ножницы! Здесь тяжелый случай, ампутация языка необходима. Я хоть и не врач, но думаю, справлюсь. Делов-то. Секунда, и счастливая Оливка заканчивает операцию с улыбкой на лице.

- Ты сейчас мысленно меня кастрируешь?

- Во-о-от. – Энергично хлопаю его по плечу. – Бываешь умным, когда захочешь. Почти сделала первый надрез, зря перебил. Такая живая фантазия, будто реальность.

Эй, чего он шаг в сторону сделал?

Нет уж, только я решаю, когда можно сокращать дистанцию. Нагоняю парня, и мы тут же поворачиваем головы на приближающийся крик:

- Демьян, где ты, сынок?

- Демьян, дорогой…

Это моя мачеха так пищит? Боже. Мне стало за нее стыдно.

Стыдно, но не жалко. Пусть жирок растрясает, пока бегает по дому в поисках плохиша. Не мне же одной сыщиком вкалывать?

- Ты на машине? – спрашиваю у него и зачем-то провожу пальцем по локтю. – Прокатимся? 

- Не получится. Бензин закончился. – Сделав жалобные глаза, мол, кризис никого не щадит, красотка, он снова отпрыгнул от меня, как от чумной.

- Ты издеваешься? Я же была милой.

- Это и напрягает. Ведьмы милыми не бывают.

Теперь понятно, почему Лизка бесится, когда я ее ведьмой называю. Это реально бесит.

- Не сдвинешься с места, превращу в жабу, – предупреждаю на всякий случай.

Бровь Демьяна насмешливо ползет вверх.

А голоса приближаются. Еще немного, и мы уже не сможем незаметно проскочить к его машине. Выбора нет. Если хочу, как птичка нагадить на планы мачехи, то надо действовать.

- Согласна поехать к тебе.

И пока он ртом мух ловил, не ожидая подвоха, я как-то умудрилась вытащить ключ от его тачки из переднего кармана.

Ловкость рук, а не домогательство.

- Подвезти? – верчу смарт перед его ничуть не удивленными глазами. – Будешь хорошим мальчиком, и я, так уж и быть, заполню бак.

Черт, он же не кинется с силой отбирать свое? Это грубо, даже для дятлов. Но рисковать я не стала, так же как и ждать, пока ему солнце подскажет, что делать. Кузнечиком вперед поскакала, на всякий случай бедрами энергично виляя. Если не дурак, точно поведется.

Так и получилось.

Догнал, ключ отобрал и обогнал.

И все без слов, немое кино какое-то.

Ух, а как он посмотрел на меня. Не просто взгляд, а взгляд со звуком, шлепки по заднице напоминающим. В такие моменты хочется поблагодарить Гаргамеля за попытки превратить меня в забитую, закомплексованную мышь. Назло ей я начала заниматься спортом. Ы-ы-ы. Если она об этом знает, то прикусит себе язык и умрет от собственного яда.

- Ко мне? – спрашивает гад и скалится.

Ответить ему хочу, но по салону разносится трель моего телефона.

Зимин.

Черт.

Я забыла про Родьку и бросила его в самом пекле.

- Стой! – останавливаю Демьяна, который собрался заводить мотор. – Зимин, ты как? Живой?

- Шевченко! – истерично орет друг. – Твою дверь сейчас снесут. Спаси меня.

- Лизка ломится в мою комнату?

- А кто еще? Отвлеки ее. Ты же знаешь, если она меня увидит, я без головы останусь.

Поворачиваю и натыкаюсь на взгляд карих глаз.

- Прыгай в окно, – подсказываю другу. Он прав, если мачеха его увидит, парню конец. С первого взгляда его возненавидела. Ненависть усилилась, когда она услышала, что он в дочурку ее влюблен. – Я за воротами тебя жду.

- Какие к черту ворота? Оливка, - секундная пауза. – Третий этаж. Да я в лепешку превращусь.

- Там дерево. Не трусь, все норм будет.

- Я разобьюсь.

Блин, я тысячу раз так делала. Живая.

- Думаешь, Крэйга остановил бы третий этаж? Зимин, ты Бонд. Родька Бонд. Не позорь нацию.

Спорю, перед прыжком он поправил галстук и одернул пиджак.

- Из окна твоей комнаты сейчас выпрыгивает мужик? – Демьян бросает руль и всем корпусом разворачивается ко мне.

- Ага. Ты же не будешь против еще одного пассажира?

- А если буду?

Знаете, очень сложно отвечать на вопросы, когда на тебя так пристально смотрят.

- Дай свой телефон.

- Сама возьми. Ты же умеешь.

Умею. Сейчас не хочется, поэтому включаю свой.

- Поделишься номерочком? – лепечу так, что у самой из ушей льется малиновое варенье. – Когда-нибудь я захочу ошибиться цифрами и «случайно» скинуть фото в купальнике.

- Без купальника будут?

- Как раз и проверишь.

Он диктует, а я записываю и тут же пускаю вызов.

- Думала, что дозвонишься до мясокомбината? – иронично спрашивает он.

- Я бы не удивилась. Сама так постоянно делаю.

От его комментария на этот счет меня спасает бегущий в нашу сторону Родион. Ставлю на кон почку, сейчас он жалеет, что вышел из дома в лакированных туфлях.

- Он с похорон сбежал, что ли? – Демьян ржет, смотря в окно.