Золушка для Таврина

Глава 1

Павел

– О, смотри-ка! Это же эта… Как ее там, блин? Злата, что ли? Ну, помнишь, дочку уборщицы из школы? Светка, блин, да посмотри ты, наконец, за соседний столик! Че сидишь как истукан?

Я перевожу взгляд вслед за Светой и замираю.

За столиком у окна сидит девушка. Одна. Потягивает кофе и рассеянно смотрит на заснеженный город, не обращая внимания на гул ресторана. Каштановые густые волосы непослушными локонами падают на плечи, изящный профиль, прямая спина. Одета просто, без претензий, но со вкусом, который не купишь ни за какие деньги. И чем дольше я смотрю, тем труднее отвести от нее взгляд. В том, как она держит чашку, как чуть щурится от света, в развороте плеч, в каждом движении чувствуется что-то настоящее.

– Нет, ну ты глянь! – Эмма не унимается. – Стоило только Матвею ее бросить, как она тут же начала таскаться по ресторанам. Видимо, в надежде снять очередного богатого папика. Видать, финансы поют романсы, судя по ее прикиду.

Моя бывшая жена продолжает желчно шипеть, таращась во все глаза. Я краем сознания отмечаю, что сам уже несколько секунд не могу оторваться от незнакомки.

– Эй, алле! Паш, ты заснул, что ли?

Эмма бесцеремонно трясет меня за плечо, и наваждение отступает. Я моргаю, поворачиваюсь к ней и в очередной раз думаю, что должен сейчас находиться в совершенно другом месте. Где угодно, лишь бы подальше от моей бывшей и ее семейки.

Эмма затащила меня сюда под предлогом «просто перекусить». Мирослава, наша дочь, должна вот-вот закончить занятия с репетитором и присоединиться к нам. Я так давно ее не видел, что готов терпеть что угодно. Все мои мучения в обществе Эммы, только ради встречи с Мирой.

Поженились мы по молодости, вместе прожили пятнадцать лет, а развелись два года назад. В один далеко не прекрасный день я застал ее в постели с моим другом. Нда. Все по классике. Оглядываясь назад, я до сих пор не понимаю, как мы столько протянули. Наверное, по инерции. Когда катишься, проще не тормозить, чем признать, что едешь не туда.

Я невесело усмехаюсь своим мыслям и снова кошусь на соседний столик. Незнакомка с красивым именем Злата отпивает кофе и задумчиво проводит пальцем по краю чашки.

– …И, прикинь, она залетела! – Эмма шумно потягивает коктейль из трубочки, продолжая копаться в чужом грязном белье.

– Кто? – не понимаю я, потеряв нить ее повествования. Неужели та девушка беременна? Вроде не похоже, но на них же не написано.

– Да блин, Паш! Ты опять меня не слушаешь! – Эмма закатывает глаза, но тут же наклоняется к моему уху и громко шепчет: – Любовница ее мужа. Прикинь, он трахался с секретаршей под носом у этой дурынды. Весь город знал. Ну, разумеется, кроме нее.

– Кого-то она мне напоминает, – сухо выдавливаю я, отодвигаясь подальше.

– Ой, да ладно тебе! – Она суетливо машет руками. – Ну ошиблась, с кем не бывает! Ты мне собираешься это до старости припоминать?

Что? До старости? Я мысленно поперхиваюсь. Дорогуша, я не собираюсь с тобой общаться так долго. С нетерпением жду совершеннолетия дочери, чтобы навсегда прекратить это вымученное взаимодействие.

– Да это вообще жесть! – Светка задумчиво смотрит на соседний столик. – Если я не ошибаюсь, его секретаршу зовут Вика. Она с семьей жила в одном подъезде с моим вторым мужем. Да ей же лет двадцать с небольшим. Совсем соплячка, а туда же! Молодежь только и могут, что ноги раздвигать. А мужики и рады, зачем напрягаться, если к тебе сами лезут?

Светлана, родная сестра Эммы, характером помягче. Она хотя бы умеет говорить о чем-то, кроме чужих постелей. Хотя сейчас, видимо, тема слишком заразительная.

Я откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Голова уже трещит. Перед глазами проносится все то, от чего я два года пытаюсь отгородиться.

Когда-то Эмма была другой. Мы познакомились в институте, на одной из тех студенческих попоек, о которых потом стыдно вспоминать. Стройная блондинка с веснушками на курносом носу. Большеглазая хохотушка. Она оказалась там случайно, за компанию с подругой, а я расценил это как знак. На следующий день поднял на уши всех друзей, разыскал ее и приехал в институт с букетом. Так и закрутилось.

Поначалу казалось, вот оно, счастье. Кокетливая, милая, нетребовательная. Мы начали жить вместе, я постепенно вставал на ноги. Гостиничный бизнес отнимал уйму сил и времени, но деньги пошли, а вместе с ними выросли и ее запросы. Когда родилась Мира, я решил, что ради дочери стерплю любые капризы. Но с каждым годом мне становилось все тоскливее рядом с Эммой. Казалось, единственное, что могло пробудить в ней хоть какой-то интерес ко мне, это толщина кошелька. Она не спрашивала, как я себя чувствую. Не спрашивала, как прошел день. Зато безошибочно чуяла момент, когда можно выклянчить очередную шубу или поездку.

Я женился на девушке, готовой ради семьи отложить карьеру, а разводился с женщиной, которую не заботили ни семья, ни даже собственная дочь. Салоны красоты, брендовые шмотки, светские тусовки, вот и весь ее мир. За пятнадцать лет я перестал узнавать ту девчонку с веснушками, которую когда-то ждал у института с букетом. Вместо нее рядом оказалась чужая женщина с холодными глазами, которая смотрела на меня, как на банкомат.

Единственное, что омрачает мою новую, наконец-то спокойную жизнь, это вынужденная разлука с Мирой.

Дочь восприняла наш развод на удивление по-взрослому. Без истерик, без упреков. Как-то вечером, когда мы разговаривали по видеосвязи, она вдруг сказала: «Пап, знаешь, мне сейчас гораздо больше нравится с тобой общаться. Вы с мамой постоянно скандалили, а я все слышала. Каждое слово». Меня от этих слов просто перевернуло. Бывшая обожала выяснять отношения при свидетелях, ее внутренняя актриса жаждала публики. А я, идиот, не думал о том, что у этих спектаклей есть зритель, которому от них больнее всех.

После развода Мира осталась жить с матерью. Я не мог уделять ей достаточно времени, бизнес расширялся, командировки шли одна за другой. Эмма настояла на переезде в свой родной городок, поближе к родителям. Ее папаша, мой бывший тесть, к тому времени стал там мэром, со всеми вытекающими замашками и понтами. Светка с нынешним мужем тоже жили здесь и поддерживали сестру, как могли. Я не стал спорить, у меня и без того голова шла кругом.