Золушка. История злой королевы.

Последняя частичка света.

Когда я закончила, солнце начало садиться. Значит, буду шить ночью. Тихо постучав, я приоткрыла дверь в комнату мачехи. Её не было в спальне, но на столике рядом лежало три белых листка. Собрав их в охапку, я поспешно удалилась к себе. На ходу я рассматривала эскизы и ужасалась. Если Анастасия выбрала простое платье, то мачеха и Дризелла явно решили мне насолить. Обтягивающее со складками для мадам и пышное с оборками для Дриззи. Да их тут тысяча! Я не успею, даже если брошу всю работу по дому. Так, собралась. Закусив ноготь, я нервно обошла комнату и с ужасом посмотрела на свои пальцы. Отёкшие, бордовые, все в волдырях. Они не удержат иголку. Я не смогу. 

Взгляд покосился на окно, вид которого открывался на изящный дворец. Нет, я всё смогу! Всё! Решительно распахнув створки шкафа, я выудила свой сундучок. Взяв маленькую серебряную ложечку, я зачерпнула ровно половину. 

—Здоровые руки, — проговорила я и сосредоточилась. Здоровые пальцы, способные шить три дня и четыре ночи. 

Руки обдало приятным теплом. Я словно окунула их в бочку с тёплым мёдом. Ссадины и мозоли заискрились, и на их месте осталась лишь моя кожа. Сработало! Радостно захлопав, я выудила самый сложный эскиз. Дризелла. 

Выкройки не отняли у меня много времени. Расчертив всё небольшим кусочком мыла, я спокойно вырезала ткань. Вдруг, раздался непонятный шорох. Словно кто-то топал маленькими ногами. Или лапками… 

Противный писк сбоку заставил меня подорваться и выбросить вперёд руку. Маленький крысёнок жалобно пищал рядом. Крысы в доме. Этого ещё не хватало. Прибить бы чем-то. Схватив со стола книгу, я решительно замахнулась, но малыш даже не отступил, а только съёжился. Рука дрогнула, и я отбросила предмет куда-то в сторону. 

—Иди сюда, — опустившись на колени, я выставила вперёд ладони, — иди-иди, не бойся. — Крысёнок подбежал и запрыгнул в импровизированную колыбель. Погладив его по спине, я ласково протянула: — маленький. Испугался? Прости, — приподнявшись, я направилась с ним на кухню. Взяв оттуда маленький кусочек сыра, я вернулась на лестницу. — Ты напомнил мне себя. Меня тоже пытаются прибить или задавить. Но у них ничего не выйдет, верно? — Улыбнувшись, я поймала себя на мысли, что впервые после смерти родителей, я испытываю нежность к кому-то. 

Сев на пол, я продолжила резать ткань. Крыска послушно сидела рядом. 

—Я ведь не всегда такой была. Да-да. Я радовалась этой жизни, любила солнце и верила в счастье. Знаешь, какой была моя мама? — Поймав, как мне показалось, вопросительный взгляд зверька, я продолжила, — самой доброй. Она любила петь и красиво танцевала. А ещё она любила вышивать. Видишь эти цветы? — С любовью проведя рукой по белым розам на моем платье, я вернулась к своему занятию, — это она вышила. А папа был весёлым. Играл на скрипке и постоянно привозил мне разные диковинки из дальних путешествий. Он души не чаял в нас с мамой. А потом их не стало. И знаешь, я ведь и дальше была доброй. Белая магия не казалась мне чем-то недосягаемым. Но мачеха и сестрицы все сломали, что было хорошим. Мой дом пришел в запустение и я вместе с ним. Во мне поселился мрак. Но, видимо, моя душенька не до конца прогнила. А знаешь, что? — Подхватив крысу, я открыла сундучок и набрала немного магии в ложку. Посыпав ею зверька, я прошептала «белый», и он замерцал. Спустя пару секунд крыса недоуменно покосилась на меня, не понимая, отчего вдруг её окрас изменился. — Ты будешь последней частичкой того светлого, что ещё есть во мне. Мой Свет. Теперь это твоё имя, Свет. 

Когда все части были готовы, я принялась их сшивать. С большим трудом нащупав иголку, я сразу же встретилась с новой проблемой: вдеть нитку. Игла раздваивалась и плыла перед глазами, а жалкое ушко, казалось, прыгало, издеваясь надо мной. Стежок, снова стежок…третий…десятый. Веки начали падать вниз, но я знала, что должна дать себе фору, сшив хотя бы три четверти платья за ночь. У меня даже нет манекена, чтобы посмотреть, ровно ли ложится ткань. Соорудив на окне что-то наподобие вешалки, я повесила на неё платье и принялась за оборки. Пальцы заплетались, а потому с каждой новой петелькой я всё чаще их колола. Вскоре ранки начали кровоточить, но я лишь окунула руки в холодную воду и продолжила работу. 

—Я попаду на этот бал, чего бы мне это ни стоило, — эти слова, как мантра, не оставляли меня ни на секунду. Но спустя пару часов я всё же уснула. 

Мама трясет меня за плечо и улыбается. Она в легком розовом платье и венке из каких-то сказочных цветов. Постель вся устлана белыми цветами и перьями. 

—Вставай, ленивая Золушка. Я верю, ты сможешь, нужно лишь проснуться. 

—Мама, — зову ее я и протягиваю к ней руки, — я встану вот сейчас. Я попаду на бал, обещаю. 

Вдруг на смену цветам приходят угли и пепел. Мамы больше нет, осталась мачеха. Она нагло ухмыляется и смеётся. В своем излюбленном черном платье она походит на демона, вторгнувшегося в мой сон.

—Продолжай спать, лентяйка! Тебе не попасть туда, я не позволю! 

Все вокруг становится пепелищем, но смех никак не утихает. 

И я просыпаюсь. Ради мамы и ради себя, я открываю глаза и продолжаю с новыми силами. 

Рассветное солнце нагло забирается в окно, согревая постель и отбрасывая причудливую тень на пол. Я долго разглядываю свою работу в поиске хотя бы маленького недочёта и мысленно радуюсь, не находя его. Все складки одинаковые, корсаж плотно прилегает к юбке, и платье выглядит прекрасно. Но стоит мне представить его на Дризелле, как вся красота испаряется. Эта рыжая мочалка вместо волос сольется с прекрасным шелком, а учитывая её любовь к румянам, она будет похожа на жирный помидор. И эта пышная юбка никак не сгладит ситуацию, а лишь ещё больше подчеркнет огромную фигуру. Но это только мне в плюс. Хоть Дризелла мне и не конкурентка, но в таком платье все её шансы заполучить принца достигают минусового значения.