Золушка. История злой королевы.

Все бывает впервые.

В сарайчике стало холодно и сыро. Вода в тазу остыла, но у меня не было времени греть новую. Опустив два пальца в посудину, я зашипела и резко одернула руку. Жидкость была просто ледяной. Вдох. Выдох. Руки погружаются в ледяную пену и принимаются перебирать складки тяжелых портьер. Спустя пару минут руки перестали слушаться и сжиматься. Судорога пронзила кисти от пальцев до локтя. Потерев их друг о друга, я продолжила стирку. Сначала было неприятно, а потом и вовсе больно. Кости сводило, кожа сморщилась и огрубела, а к концу работы руки стали багрово-синими. Когда же я начала растаскивать шторы по дому, я поняла, что и моё платье отсырело. Я могу заболеть, и это будет очень некстати. Подхватив портьеры для кухни, я направилась в столовую. Где-то в ящиках спрятан коньяк для пропитки. Пошарив руками на верхних полках, я уже отчаялась, но вдруг рука наткнулась на хрустальный графин. Достав маленькую гранёную крышечку, я резко отпила и закашлялась. Жидкость сразу согрела лёгкие и обдала жаром все тело. Румянец прилил к щекам, вызывая огоньки в глазах. Мысли повело в сторону и лишь потом я осознала, что никогда не пила  раньше. В таком состоянии я вряд ли смогу сшить что-то путное. Картинка двоилась и плыла, водя меня из стороны в сторону. А ведь мне еще готовить обед для мачехи. Я могла бы лечь и поспать, но для приготовления обеда нужно время.

Подхватив широкую миску, я выскочила на улицу, где уже с новой силой бушевала стихия. Набросав в посудину картошку, морковь, лук и чеснок, я подхватила маленький ножичек и направилась в теплицу. Дверь немного скрипнула, впуская меня в комнатку из плотного стекла. Крыша немного протекала и глиняные латки, которыми я занималась на прошлой неделе, никак не спасали. Тонкие и изящные потоки стекали с потолка, смешиваясь с грязью и подбираясь к жирным тыквам. Все, как на подбор — мясистые и золотые. Отобрав в глубине самую маленькую, я подхватила изогнутый ножичек, который уже потрепало время, и присела, аккуратно подрезая хвостик. Тот был плотным и поцарапанный, покрытый ржавчиной нож никак не мог справиться. В какой-то момент он предательски соскочил, оставляя белый след на ладони. Тряхнув рукой, я продолжила срезать и вскоре тыква поддалась. Я сразу же отправила её в миску к остальным овощам и побежала домой. Облив спиртом рану, я зашипела, ощутив неприятное, жгущее покалывание. Рана моментально вздулась и побелела, заставляя меня разогнуть руку. Я не буду снова тратить белую магию понапрасну. Рабочая рука? Ничего страшного, я выдержу.

Потрепав пальцы, я закатила отсыревший рукав платья и принялась чистить овощи, стараясь не задеть рану. Шрам неприятно белел и краснел от малейшего неловкого движения, но я упорно продолжала работу, стараясь отвлекаться на шум воды, сбегающей по стоку и треск капель о шифер навеса снаружи. Если картофель и морковь я еще смогу нарезать, то как быть с луком? Пошарив руками по полкам, я выудила какую-то тряпицу, относительно чистую на вид и туго обмотала рану. Перехватив широкий нож поудобнее, я принялась крошить белую луковицу, запах от которой сразу же заполнил легкие и резанул глаза. Слеза непроизвольно скатилась по щеке и разбилась о деревянную дощечку. Вскоре взгляд залился пеленой, и я вышла в столовую подышать и дать глазам отдохнуть. К моему несчастью именно в этот момент дверь распахнулась, впуская в комнату шлейф резких духов и шуршание шелковой юбки мачехи.

—Почему ты бездельничаешь? Обед научился готовить себя сам? — Недовольно бросила она прямо с порога.

—Я вышла всего на секунду, — шмыгнув носом, хрипнула я. Неприятные ощущения понемногу отступали.

—Что с тобой? Если ты больна, то лучше иди на кухню. Не разноси заразу в комнаты, где нахожусь я и девочки.

—Нет, я здорова. Просто луком надышалась.

—Вот оно что, — недовольно цокнула мачеха. — Иди на кухню живее, хватит прохлаждаться из-за мелочей.

Разворачиваясь, она случайно задела рукой ещё непросохшую портьеру.

—Почему шторы мокрые? Ты хочешь, чтобы от сырости испортились ковры и обивка?! — Голос женщины постепенно натягивался. — Живо открой окна!

—На улице очень холодно, — возразила я, — если открыть окна, в комнате будет свежо к вашему приходу.

—Я сказала, открой! И не перечь мне!

Пройдя вдоль комнаты, я подняла тяжёлые створки и толкнула старые рамы. Они неприятно скрипнули, прогнив от сырости, впустив в комнату прохладный ветер. Он пробежал вдоль стен, колыхнув шторы и дернув дверь на кухню.

—Так-то лучше, — хлопнув дверью, мачеха оставила меня в гордом одиночестве.

Суп сварился довольно быстро, поэтому я дёрнула веревочку, которая приглашала мачеху и сестриц к обеду. Ужасные колокольчики. Разлив золотистую жидкость в тарелки, я расставила их  на подносе и ссыпала в маленькую прозрачную тарелочку ржаные гренки. Зелень, семечки — и блюда готовы к подаче. Оставив приборы на столе, я подожгла свечи, которые, наверно, задело ветром, и прикрыла окна. В комнате стало действительно свежо, даже прохладно. Леди не заставили себя долго ждать.

—Мама, почему тут так холодно? — Недовольно протянула Анастасия.

—Не знаю, дорогая. Золушка, ты открывала окна?

—По вашему приказу, мадам, — тихо протараторила я.

—Ты что, идиотка?! Как я могла приказать открыть окна в такую погоду? Иди с глаз моих, негодница.

Мне хотелось возразить, хотелось поссориться и высказать все, но я сдержалась. Это бессмысленно. Как с козой ругаться.